Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 86 – Генри Лайон Олди

Она сама не знала, как вырвалось это признание.

— Я тебе должен, — Гефест взял утку, жареную в меду, с хрустом разорвал пополам. — Ты приходила ко мне. По приказу отца, да. Дралась со мной до утра. Но ты пришла, а остальное неважно. Я и не рассчитывал на большее. Ты не любишь бессмертных? А за что нас любить? Афродита тоже не любит, представляешь? По-моему, она вообще никого не любит. Со всеми спит и никого не любит. Говори, я слушаю.

И он вгрызся в птицу.

— Цепи, — решилась Афина. — Золотые цепи, которыми сковали Зевса. У тебя сохранился обрывок? Ты бережлив, ты не разбрасываешься полезными вещами. Если нет, ты можешь выковать что-то вроде этих цепей?

Гефест ел утку. Афина ждала. Ждать пришлось долго.

— Когда мы бежали от Тифона в Черную Землю, я превратился в быка. Представляешь?

Сказать по правде, Афина надеялась на другой ответ, но пришлось довольствоваться этим. Мудрость подсказывала, что Гефеста лучше не перебивать. Военная стратегия была согласна. Если кого-то, подобного Гефесту, оборвать на середине речи — он начнет с начала и не остановится, пока не дойдет до конца.

— Мне не понравилось. Отцу нравилось быть быком. Дяде нравилось. Мне — нет. Черный бык со светлыми отметинами. Рога, хвост. На спине пятно в виде жука-навозника. Кому понравится? Копытами не удержать молот. Мерзкая судьба, грязная. Я не позволю тебе заново сковать Зевса.

— Зевса?!

— А кого еще ты собираешься пленить моими цепями? Я ковал их для отца. Это была глупость, теперь я понимаю. Преступная глупость. Если придет новый Тифон — или вырвется старый — я опять стану быком в Черной Земле. Или погибну здесь. Бессмертные смертны, тебе это известно лучше других. Нет, пусть отец сидит на троне, в силе и славе, а не в цепях.

— Но я вовсе не посягаю на отца!

— Тогда зачем тебе цепи?

— У тебя есть обрывки? Да или нет?!

— Есть. Отец об этом знает. Если ты донесешь ему на меня, это ни к чему не приведет. Он рассмеется, и только.

— Уже хорошо. Ты можешь выковать из обрывка уздечку?

— Уздечку?!

Гефест пил долго, жадно. Чувствовалось, что мысль об уздечке была для него внове.

— Отец не превращается в коня, — фыркнув как лошадь, заявил бог-кузнец. — Уздечка тебе не пригодится.

— Да при чем тут отец? Я для него же и стараюсь!

— Зевс хочет, чтобы ты его взнуздала?

Мудрость, подумала Афина. Мудрость, где ты? Говорить с Гефестом о любви было вдесятеро проще.

— Уздечка мне нужна для Пегаса. Ты слышал о Пегасе?

Гефест кивнул.

— Так ты можешь или нет?!

— Я слышал о Пегасе, — вслух произнес бог-кузнец, знаком показывая слугам, что время наполнить чашу. — О да, я слышал. Например, я слышал, что ты ловишь его. Хочешь, чтобы он возил мои молнии отцу на Олимп. Отличная идея, не спорю.

Мои молнии, отметила Афина. Мои, не отцовские. Случайная оговорка? «Я все-таки бог огня. Любой огонь — я, даже если это Тифонов огонь…» Любой огонь. Молнии — тоже. Всякое изделие Гефеста — это он, в той или иной степени. Чем рискует отец, соглашаясь на эти молнии?

Чем отец рискует, не согласившись?!

— Ловить не значит поймать, — вновь наполнившись, чаша в мгновение ока опустела наполовину. — Говорят, тебя преследуют неудачи. Ты преследуешь Пегаса, тебя преследуют неудачи. Хо-хо! Отменная шутка! Я умею быть остроумным, не находишь?