Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
К маме я иногда подбегал, стоял рядом. Слушал, как она командует служанками и рабынями, прачками и стряпухами. Настоящий полководец! И убегал, так и не заполучив хоть толику внимания. Случалось, шалил, надеясь на оплеуху или упрек — что угодно, лишь бы не равнодушие. Шалости прекратились, едва я понял, что это не решение. Наказывали меня другие, не мама. Если в старости меня, как и дедушку Сизифа, накажут — это тоже сделают боги, не мама. Эвримеда, дочь Ниса, жена Главка Эфирского — по отношению ко мне она делала все, что должна была делать для младшего сына, и этим ограничивалась. Долг, не любовь. Жаль. — Этот несносный мальчишка! Боюсь, из-за него пострадаем мы все… Я навострил уши. 4 Главный вопрос Липа росла у задней стены дома. За стеной располагался гинекей, царство женщин. Щель видите? Ага, между верхом стены и карнизом крыши. Ну да, если снизу смотреть, она почти не видна. А если отсюда, с ветки… Папа все грозится щель заделать. Не сам, конечно, каменщиков позовет. В щель я видел маму. Она сидела у ткацкого станка, но не работала: руки лежали на коленях. Рядом с мамой стояла Аглая: мамина подруга, доверенная служанка. Аглая раньше была нашей кормилицей. Всех выкормила: меня, Пирена, старших братьев. Грудь — во какая! Два бурдюка с козьим молоком, не вру. Мне Аглая сказала, что я когда сосал, кусался. Дикий звереныш, улыбнулась она. Ну, не знаю. Это вряд ли. — Мало нам было свекра? Мне казалось, Сизиф нарочно злит богов. Ночами не спала, думала: зачем? Что за дурные выходки? Хочет призвать зло в наш дом?! Подвести сына под молнию?! Хочет, не иначе… — Хотел, — поправила Аглая. — Больше не хочет. — Когда жрецы возвестили о высшем наказании, я вздохнула спокойно. Зевс мудр, он сам отец и дед. Зевс не станет карать всю нашу семью из-за одной паршивой овцы. Камень? В гору? Пусть тащит, это занятие как раз для свекра. Но каков внук? Если бы я не знала, кто он, я бы решила, что этот мальчишка — весь в деда. Мама избегала называть меня по имени. Этот мальчишка, этот несносный мальчишка… А раньше? Как-то не обращал внимания. Я попытался вспомнить, когда мама в последний раз звала меня Гиппоноем — и вскоре бросил это пустое занятие. Толкать камень в гору — и то легче, честное слово! Вы удивитесь, но я обрадовался. Несносный мальчишка? Это была та самая оплеуха, о которой я втайне мечтал. В ней пряталось отношение. Все лучше, чем равнодушие. «Если бы я не знала, кто он, я бы решила, что этот мальчишка — весь в деда». Ну да, конечно. Я — сын Посейдона. Я не могу быть весь в Сизифа, мы не кровная родня. Камень, увидел я. Камень, гора, долгий путь к вершине. Память. Имя. Человек, не тень. Может, я все-таки могу быть хоть чуточку в дедушку? Самую малость, а? — На бога с копьем? Безумец! С дротиком, поправил я. Мама — женщина, ей простительно. — Убей Гермий его прямо там, во дворе, я сказала бы, что так лучше. Так я хотя бы знала, что бог не озлится на всю нашу семью. Я уже потеряла одного сына. Не хватало еще потерять двух остальных по вине этого сумасброда! Потеряла одного. Потерять двух остальных. Двух, не трех. По вине этого… Мне стало холодно. — Да, госпожа, — согласилась Аглая. — Я тоже терзаюсь опасениями. Что говорит ваш сиятельный муж? — Ничего! Даже слышать не хочет. А ведь я с самого начала была против! Не надо его брать, кричала я. Пусть несут куда угодно, хоть на край света! Только не в наш дом! Это не ребенок, это беда! Но разве мужчины послушают женщину? Молчи, велел мне Сизиф. Закрой рот. Каково, а? |