Онлайн книга «Гонец в преисподнюю»
|
Если я и был карпом на разделочной доске, то в поварах ходил старый резчик Гадзёко. — Обождите, пока Гадзёко-сан не закончит, — велел я. — Потом отведёте меня к господину Канасуку. — Я сегодня не закончу, — резчик вонзил мне в плечо щётку, изготовленную из чистого адова пламени. — Тут ещё пять-шесть сеансов. Вернётесь домой, снимете повязку и сразу помойтесь тёплой водой. — Бочка, — пообещал первый грубый голос. — В доме начальника Канасуку вас будет ждать целая бочка тёплой воды. — Бочку не надо, — осадил его резчик. — Господин… — Торюмон Рэйден, — напомнил я. — Господин Торюмон, промокните мою работу мягкой влажной тканью. Только осторожно, тереть нельзя! Я дам вам мазь, пусть кто-нибудь смажет вам спину. — Две шкатулки с мазью, — заверил первый грубый. — Три! В доме начальника Канасуку вас ждёт гора мази и нежные усердные служанки, готовые промокать и мазать, сколько понадобится. — Мы знаем! — подпел второй грубый. — Мы тоже ходим к мастеру Гадзёко! — Если появятся отёки, — продолжил резчик, — а они появятся… — Мазь! — вскричали сразу трое. — Дважды в день ваша драгоценная мазь, мастер! И корки не сдирать, мы помним! — Не сдирать и не расчёсывать! — Вот я как-то содрал, дурень… — Я тоже помню, — прервал я их, слыша, что и мой голос огрубел. — Не первый раз делаю. Перестаньте орать у меня над ухом! — Не первый, — подтвердил старик. — Третий, что ли? И сверчок застрекотал, зашёлся мелким дробным смешком. — Ждите на улице, — повторил я. — Потом проводите… И замолчал. Странная мысль посетила меня. — Дракон — власть и мудрость, — вслух повторил я. — Карп — отвага и стойкость! А что значит тигр? — Бесстрашие, начальник! — отозвался первый грубый. — А пион? Распустившийся пион? — Богатство, начальник! — Богатство и успех! — поправил резчик. — Вот же дурачьё! — Начальник, смотрите! Первый грубый голос выбежал вперёд и превратился в кряжистого здоровилу, одетого в полосатое кимоно. Впрочем, кимоно слетело с его плеч, как листья, подхваченные ветром, слетают осенью с дерева, — и верхнее, в полоску, и нижнее, однотонно-коричневое — обнажив мускулистый торс борца. Здоровила выпятил грудь, но его грудь меня не интересовала. Меня интересовало другое: на левой груди мужчины скалился тигр, на правой распускался тёмно-розовый цветок пиона. Всё это происходило на фоне орнамента, выполненного в виде чередования завитков морских волн. Из моря, выполненного чёрной, синей и белой тушью, выглядывали чешуйчатые драконьи кольца. Морды дракона я не видел — полагаю, она была на спине. «Дракон, тигры, — сказал безликий Фудзи, вспоминая татуировки тех, кто держал его в плену. — Волны моря. Распустившийся пион…» — А вот ещё, начальник! Свеженькая! Второй здоровила был точной копией первого. Его пион, тигр и волны ничем не отличались от изображений, какие я уже успел увидеть. И кольца дракона такие же. «Двое слуг или подручных, — сказал безликий Фудзи, — сложением похожих на борцов. Они следили, чтобы я не сбежал…» — А вот ещё, начальник! У меня посмотрите! Третий здоровила. Тигр, пион, волны. Чешуйчатые кольца. — И у меня! Четвёртый здоровила. Пятый. — Придурки, — мрачно заметил мастер Гадзёко, заканчивая мучить меня на сегодня. — Тупые придурки. Никакого воображения! Один сделал, и все хотят точно такую же! Нет, чтобы змею, как защиту от бед! Или решительность в виде хризантемы… Богатство, бесстрашие и слабоумие! |