Онлайн книга «Гонец в преисподнюю»
|
— Варёная! — Свежая! — Бататы! Берите бататы! — Маттай, морской карась, сардина! — Тофуё[23]! Выдержанный! — Мисо! Мисо! — Гоя[24]! Лучшие гоя!.. — Камабоко! На любой вкус! А это у нас кто? Надо же! Давно не виделись… Нет, я не про товар. Сегодня Канасуку Катацумури-второй был облачён в бингата малинового цвета с рисунком из изумрудно-зелёных стеблей и листьев. Начальника сопровождали четверо бдительных мальчиков. Ни госпожи Ифы, ни госпожи Тэры рядом видно не было. В отличие от меня, Канасуку выбрался на базар без своих женщин. Он словно почувствовал устремлённый на него взгляд. Резко обернулся, и мы встретились глазами. Нас разделяло шагов двадцать, но толпа странным образом поредела, мы прекрасно видели друг друга. Губы Канасуку сложились в тонкую улыбку, он церемонно поклонился мне, придав лицу самое приятное выражение. Сделал многозначительный жест: «Я в городе, как и обещал. Не скрываюсь, не бегу. Жду вашего решения…». Я кивнул в ответ. Канасуку ещё раз улыбнулся и отвернулся к лотку со свежей рыбой. 2 Благоразумие или трусость? «Он отправился ловить рыбу». Расплата настигла предателя Айяно. Лекарь-отравитель вскоре последует за ним, если уже не последовал. Противозаконно, но справедливо. Впрочем, на справедливость Канасуку плевать. Он жаждал мести! Убийство предателя, о котором мне прозрачно намекнули, косвенно подтверждало правдивость рассказа. Вряд ли Канасуку стал бы убивать Айяно только ради того, чтобы придать своему рассказу убедительности! Я корил себя за очередную ошибку. Обычное убийство — подкуп лекаря, отрава в лекарстве, безо всякого расчёта на фуккацу — выглядело куда правдоподобнее, чем сложнейший хитроумный план, который я выстроил в своей голове. Простое объяснение — самое верное. Помни об этом, дурачина. Женщин Канасуку можно с чистой совестью оставить в покое. Что насчёт самого начальника? Передать дело в суд, пусть судья решает? За сокрытие фуккацу его не казнят. Отправят в ссылку лет на пять-семь, на какой-нибудь удалённый островок. Нет, не на Остров Смерти, — на такой, где можно обеспечить себя пропитанием. На остров будут регулярно наведываться мальчики, а то и женщины. Привозить гостинцы и новости, увозить тайные распоряжения. Будет ли среди распоряжений то, которое меня тревожит? Если на справедливость начальник плевал, то жестокости и решительности ему не занимать. В случае чего он не колеблясь прикажет «отправить на рыбалку» любого, кого сочтёт своим врагом. Даже если врагом окажется старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона? Тот, кто отказался полюбовно «решить вопрос»? Вряд ли. Мой чин слишком высок, особенно здесь, чтобы моё исчезновение тихо замяли. Опять же, подозрение сразу падёт на ссыльного Канасуку, а пытки развяжут языки кому угодно. Начальник неглуп, должен понимать. Но у старшего дознавателя есть семья: жена, сестра, дочь… И тут в случае чего подозрение вряд ли падёт на ссыльного начальника, что бы там ни заявлял потерявший рассудок от ярости и горя старший дознаватель. Я слишком плохо думаю о начальнике Канасуку? Возможно. Но я не хочу подвергать опасности свою семью, даже если опасность всего лишь предполагаемая. Благоразумие это, или трусость? Жар стыда ударил в лицо. Однажды мне уже довелось выбирать между долгом самурая и семейным долгом. Тогда я выбрал долг самурая. Сейчас я снова стою перед выбором — и мне ничуть не легче, чем в первый раз. |