Книга Пешка бронзового века, страница 98 – ИМП

Дух передал кружку Соле, и Малку кольнула зависть. Ей тоже не терпелось утолить голод.

Сола взяла кружку, но пить не стала. Посмотрела на Малку и протянула ей.

— Держи. Я потом.

Она даже улыбнулась.

Малка снова укорила себя за проявленную слабость.

— Спасибо.

Она взяла кружку и осторожно отпила горячее содержимое. Вкус оказался странным. Вроде похоже на мясной бульон, но аромат совсем другой, непривычный, почти ровный. Зато желудок оценил угощение сразу и потребовал ещё. Малка сама не заметила, как быстро осушила кружку.

Дух забрал её и снова сунул в камень.

Снова зашипело. Вновь полная кружка перекочевала в руки Солы.

Сола отпила и зажмурилась. Малка видела, как она улыбается. Будучи рабыней в их роду, Сола питалась объедками и остатками, часто тем, что и собаке не всякий отдаст. Сейчас она наслаждалась. Не торопилась. Отпивала маленькими глотками, будто катала вкус во рту, прежде чем проглотить.

Странным было и то, что спустя совсем немного времени пришла сытость. Не тяжёлая, сонная, а ровная и тёплая. Будто они плотно поели, но без лени. Животы довольно урчали, а Малку распирало желание что-нибудь делать: бегать, прыгать, говорить, искать, идти. Молодая кровь бурлила, требуя движения.

Дух подошёл к ним с тем самым камнем в руке, которым уже пользовался раньше.

Малка испугалась, что он снова уколет их и они уснут, но противиться не стала. Даже жмуриться не стала. Смотрела прямо в его чёрные глаза. Без вызова. Скорее с любопытством, пытаясь разглядеть в них что-то, чего сама не понимала.

Когда дух был таким, в образе молодого парня, её голову начинали посещать разные мысли. Малка старалась тут же гнать их прочь, но иногда, как сейчас, мысли оказывались быстрее, чем разум успевал осознать очередную глупость.

Шею кольнуло.

Но на этот раз они с Солой даже не дёрнулись. Только обменялись тревожными взглядами и стали ждать. Ничего не происходило. Мир не кружился, не плыл, не темнел. Будто и не было никакого укола.

Потом дух принёс их нехитрую одежду, передал в руки и отошёл к каменному человеку.

«Странный он, этот дух», — подумала Малка, закрывая полог лежака.

Сола сидела на старом трухлявом дереве, завалившемся набок и поросшем мхом. Когда-то его надломило чуть выше основания, но оно не упало до конца, так и застыло, упёршись голыми ветвями в соседний ствол, будто упрямый старик, который уже не может идти, но всё равно не желает ложиться.

Сола болтала ногами и радовалась солнцу.

После ночной грозы, после холода, пещерной тьмы и звериного дыхания этот день казался неправдоподобно добрым. Жаркое солнце грело плечи и лицо, тёплый ветерок ласкал кожу, лес вокруг шумел живой зелёной многоголосицей. Пели птицы. Перестукивались дятлы. В траве трещали кузнечики. Где-то в кустах шуршала мелкая живность, и этот шорох больше не казался предвестием смерти.

— Хорошо-то как, — тихо сказала Сола и вздохнула полной грудью.

Пахло лесными цветами, хвоей, мокрой корой, травой и солнцем, которое сушило землю после дождя. Она сидела, очарованная этим простым мгновением, и думала, какой же лес разный. Сколько у него лиц. Утром он мог быть безмятежным, солнечным, певучим, а ночью — суровым, хмурым, наводящим ужас. Вчера он хотел их с Малкой убить холодом, ветром и зверем. Сегодня будто притворялся, что ничего такого не было.