Книга Пешка бронзового века, страница 58 – ИМП

— Бежим, — почти шёпотом сказала она ей.

Обеих трясло. Обе были напуганы. Обе плохо соображали. Но в головах у обеих ещё звучал голос Грома:

Бегите.

И они побежали.

Солнце садилось, и лес погружался в сумрак, когда они, выбравшись из очередного оврага, растеряли последние силы и наткнулись на выворотень. Старая сосна, падая, зацепилась за соседнюю и застыла, накренившись. Корневище вздыбило землю, образовав под собой провал вроде норы, где могли поместиться две девушки.

Чёрна подтолкнула Малку внутрь и протиснулась следом.

Сил не осталось ни на разговоры, ни на страх. Они вжались друг в друга и лежали, слушая лес. Малка тихо всхлипывала, Чёрну била мелкая дрожь. Где-то далеко кричала птица, шумела вода, трещали ветки, но рядом ничего не двигалось.

Спустя некоторое время Малка затихла.

Её дыхание выровнялось, и Чёрна поняла, что девочка уснула. Сама она ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, уставившись в тёмные корни над головой, потом почувствовала, как веки наливаются свинцом.

Впервые за долгое время Чёрна выспалась.

Никто не разбудил её на рассвете ударом, не велел тащить воду, не заставил чистить котёл или собирать дрова. Она открыла глаза сама и упёрлась взглядом в Малку, вжавшуюся в корни. Та смотрела на неё широко распахнутыми глазами и молчала.

— Чего тебе? — спросила Чёрна грубее, чем собиралась.

Малка моргнула, явно сбитая с толку тоном, которого не ожидала от рабыни.

— Я… я писать хочу, — пропищала она.

Чёрна приподнялась и выглянула из укрытия.

Лес вокруг совсем не походил на место, где за каждым кустом ждёт смерть. В кронах щебетали птицы, светило солнце, в траве стрекотали кузнечики, над цветами летали мошки и стрекозы. Воздух пах лесными цветами, сырой землёй и смолой. За кустами не стояли шурахи, у лаза не прятался хозяин леса, волки не ждали, пока девушки выберутся из норы.

Она ухватилась за сухой корень и выползла наружу. Малка последовала за ней почти сразу, торопливо, неловко, всё ещё оглядываясь.

Они стояли среди деревьев.

Сосен вокруг было меньше, чем у реки. Вместо них росли низкие раскидистые деревья с широкими листьями, густые кусты и высокая трава. Вверху, совсем рядом, поднимался горный склон.

Малка недолго думая метнулась в кусты. Чёрна, помедлив, последовала её примеру.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Малка позже, когда голод вывел их к ягодной поляне.

Они долго ползали по ней, собирая ягоды прямо руками и отправляя в рот всё, что знали как съедобное. Сок пачкал губы, кислота сводила зубы, но голод немного отступил.

— Ты можешь вернуться, — усмехнулась Чёрна.

Сказала зло, но без настоящей злобы. Сама она понимала: возвращаться некуда. Там шурахи, хозяин леса, волки. Оставаться здесь тоже означало умереть, только медленнее. Не волки, так зверь. Не зверь, так шурахи. Не шурахи, так голод, холод или дурная вода. Лес найдёт множество причин убить одиночек без рода и племени.

Малка тоже это понимала, хотя была намного младше.

Она посмотрела на Чёрну, измазанную грязью, с растрёпанными волосами и окровавленными царапинами, и её губы дрогнули. Из глаз покатились слёзы. Девочка вспомнила мать, родичей, Грома, стоянку, всё, что осталось где-то в чаще.

— Живы ли они? — прошептала она.

Чёрна отвернулась.

Она не питала к родичам Малки ни любви, ни благодарности. Они были её хозяевами, били её, гнали, называли вещью. Даже к самой Малке она не испытывала ничего родственного. Та была свободной девочкой рода Быстрых Лисиц, дочерью Веды, той самой, которая вчера ещё могла приказать рабыне принести воды.