Книга Пешка бронзового века, страница 60 – ИМП

Остановился.

Он смотрел на неё.

Нет, — поняла Чёрна.

Не на неё.

По спине пробежал предательский холодок.

Он смотрел за неё.

Чёрна медленно обернулась.

В кромешной темноте камень давил со всех сторон.

Лаз оказался теснее, чем показалось Седьмому в первый миг спасения. Он полз вперёд, вжимаясь грудью в холодную неровную породу, чувствуя, как острые выступы давят на плечи и спину сквозь ткань комбинезона. В некоторых местах приходилось выдыхать почти до конца, чтобы протиснуться грудью между каменными рёбрами расщелины, в других — втягивать голову и двигаться, помогая себе локтями, коленями и пальцами.

За спиной ещё долго слышались бешеное рычание и рёв зверя.

Хозяин пещеры не желал отпускать добычу. Он бил лапами по камню, скрёб когтями, фыркал, рычал, пытался просунуть морду глубже, но проход был слишком узким для его туши. С каждым метром звуки становились глуше, превращались сначала в яростное эхо, потом в далёкий гул, потом Седьмой просто перестал воспринимать его как угрозу.

Система включила светодиоды на ушном коммуникаторе.

Бледно-синее свечение легло на каменные стены, и тесный лаз вдруг засиял множеством мелких кристаллов, вкраплённых в породу. Влага на стенах отражала слабый свет тонкими линиями, а каждый звук казался слишком громким в замкнутом пространстве.

Паники не было. Не у пешки — система глушила её потоком данных. Перед глазами возникали контуры дополненной реальности, предупреждения о сужении, пометки о возможных точках опоры. Она анализировала геометрию лаза, строила виртуальные очертания ближайших метров, помогала глазу выхватывать главное, отмечала направление движения, составляя карту пещеры.

Связь с боксом пропала почти сразу после того, как Седьмой углубился в гору. Сигнал быстро ослабел и совсем исчез. Система отметила потерю устойчивого канала, вынесла восстановление связи в отдельную задачу и вернула приоритет главному: выбраться на поверхность и вернуться к генералу Квир Сан.

Лаз постепенно расширялся.

Сначала Седьмой смог перестать ползти и двигаться на четвереньках, потом — подняться на колено, а ещё через несколько метров выпрямиться почти во весь рост. Спина отозвалась тупой болью, плечи саднило от царапин, ладони были сбиты о камень, но повреждения оставались допустимыми. Он остановился, выровнял дыхание и осмотрелся.

Даже улучшенное зрение не позволяло сразу оценить размеры открывшегося пространства.

Он стоял на узком уступе, вдыхая прохладный влажный воздух. Под ногами разверзалась бездна, но определить её глубину в слабом синем свете было невозможно. Где-то внизу едва слышно журчала вода или, может быть, сыпалась мелкая крошка. Воздух здесь двигался иначе: не застаивался, а тянулся куда-то в сторону, медленно и ровно, будто огромная пещера дышала.

Светодиод на коммуникаторе на долю секунды погас, затем сменился узким ярким белым лучом.

Седьмой моргнул. Зрачки подстроились, сжались, изображение мигнуло, система выровнила чувствительность, и он наконец увидел то, куда попал.

Это был не просто грот.

Перед ним открывался исполинский подземный собор, немыслимый по размерам и чуждый всему, что Седьмой привык считать внутренним пространством. Луч света с трудом достигал потолка, теряясь где-то в вышине, среди частокола свисающих каменных занавесей и огромных сталактитов. Они тянулись вниз, как зубы древнего существа, слишком большого, чтобы иметь имя, а между ними уходили во мрак тёмные ниши и провалы.