Книга Пешка бронзового века, страница 55 – ИМП

И зацепились за шевельнувшуюся тень.

Между стволами, невдалеке от стоянки, стояла фигура.

Человек? Почти.

Его серое грязное тело было разрисовано белыми линиями: рёбра, позвоночник, череп, кости рук, будто сама смерть надела человеческую кожу и забыла спрятать свой настоящий облик. Поверх плеч висела накидка из сплетённых стеблей, травы и листьев. На голове была рогатая маска-череп, из-под которой блестели чёрные зрачки и белки глаз. В руке незнакомец держал не копьё, а костяной серп, загнутый, как коготь хищной птицы.

Он не двигался.

Он просто смотрел.

Чёрна вскрикнула, но голос предательски дрогнул, выдав не крик, а тонкий писк. Она вскочила, тряся рукой указывая на лес, и лишь со второго раза смогла выдавить слова:

— Леший! Лешие!

В чаще, отделяясь от деревьев стали проступать новые силуэты. Они двигались почти бесшумно, быстро, мягко, как звери. Казалось, сам лес был с ними заодно.

— Лешие! — закричала Зоря.

В её голосе был такой ужас, что даже сонные родичи подскочили.

Веда вскочила, высыпая из горсти сухие грибы, и зашипела заклинание, бросая пыль перед собой. Но рогатые не остановились. Они только ускорились.

— Подъём! Враги! — заорал Гром своим басом.

Мужчины вскочили, хватаясь за оружие, но было уже поздно.

Рогатые фигуры налетели стремительно. Одни били ногами, опрокидывая сонных обратно на землю. Другие выбивали из рук копья. Третьи орали во всё горло на каркающем языке, и от этого крика у Чёрны заложило уши. Женщины подняли визг. Веда попыталась бросить в одного из нападавших горсть трав, но тот ударил её по руке, а второй схватил сзади и повалил.

Один из рогатых налетел на Чёрну.

Удар выбил воздух из груди. Она рухнула на землю, лицом в траву, и тяжесть придавила её так, что перед глазами вспыхнули тёмные пятна. Руки заломили за спину, стянули грубой верёвкой. Она пыталась вдохнуть, но могла только хрипеть.

Когда разум и самообладание вернулись, всё уже было кончено.

Чёрна сидела на земле со связанными руками. Рядом, тихо подвывая, сидели женщины: Пряла, Зоря, Веда, Сиротка, Малка. У всех были связанные руки, у некоторых разбиты губы, у кого-то кровь текла из носа. Малка смотрела на мать огромными глазами, но даже плакать боялась громко.

Мужчины лежали на земле.

Живыми оставались только Дарин, уже не способный подняться из-за жара и раны, и Гром, сидевший со связанными за спиной руками. На лице Грома наливался огромный синяк, правый глаз заплыл, а взгляд, прежде тяжёлый и уверенный, теперь зиял пустотой. Он проиграл. Его взяли как трофей, и это, кажется, сломало в нём тот стержень, что казался Чёрне несгибаемым.

Рогатые копались в вещах, собирали всё ценное, с жадным любопытством трогали берестяные короба, мешочки Веды, ножи, шкуры, еду. Старший из них подошёл к Грому, схватил его за волосы и прокаркал что-то на своём языке. Чёрна слов не понимала, но по интонации догадалась: насмешка.

Потом старший взял копьё и подошёл к Дарину.

Одним движением он содрал с раненой руки повязку, вызвав у того дикий крик. Посмотрел на распухшую, почерневшую плоть, плюнул Дарину в лицо и коротким ударом вонзил копьё ему в грудь. Тело несколько раз дёрнулось и затихло.

Чёрна не успела даже отвернуться, когда двое шурахов по приказу старшего подошли к телу Струга, перевернули его на спину, и один из них, выхватив костяной нож, начал резать грудь.