Книга Пешка бронзового века, страница 51 – ИМП

Молодые охотники смотрели туда с плохо скрываемым нетерпением.

Вихор несколько раз пытался заговорить о небесном железе, но Гром обрывал его коротким взглядом. Струг, напротив, молчал, хотя молчание это было не спокойным, а жадным. Он то и дело трогал наконечник своего копья, будто уже представлял себе бронзовый нож, который можно будет выменять за небесный камень. Дарин шёл хмурым. Болот поглядывал по сторонам чаще обычного.

Чем ближе они подходили к горе, тем мрачнее становились лица опытных охотников.

Причина обнаружилась на одной из звериных троп, ведущих к водопою.

Гром первым заметил следы. Он поднял руку, останавливая всех, присел на корточки и долго смотрел на влажную землю возле самой воды. Потом молча провёл ладонью над вмятиной, где в мягкой грязи отпечаталась огромная лапа. След был старым не больше чем на полдня. Вода ещё не успела размыть края, а в глубине отпечатка блестела тонкая плёнка влаги.

— Хозяин леса, — тихо сказал Болот.

Мужчины подошли ближе. Вихор хотел наклониться, но Гром, не оборачиваясь, вытянул руку и остановил его.

— Не топчи.

След был таким большим, что Чёрна, стоявшая чуть позади, невольно посмотрела на собственную ладонь и тут же спрятала её в складках мешковины. Даже издалека было видно: зверь, оставивший такой отпечаток, не был ни волком, ни обычным медведем из тех, о которых рассказывали у костра. Это был старый хозяин, тот самый, чьё имя охотники произносили неохотно и обычно после этого сплёвывали через плечо.

Гром поднялся и осмотрел деревья. На стволе ближайшей сосны темнели застарелые следы когтей, уходящие выше человеческого роста. Кора была содрана широкими полосами, древесина давно подсохла, но сами борозды всё равно выглядели так, будто зверь оставил их не для игры, а чтобы все, кто войдёт на эту землю, знали: это его земля.

Гром покачал головой, глядя на след.

— Если столкнёмся с ним, живыми не уйдём, — безрадостно сказал он соплеменникам. — Матёрый. Старый.

Он указал копьём на ствол сосны, потом на след у воды.

— На ночь нужно сделать факелы из коры и срезать рогатины, чтобы хоть как-то попытаться отбиться. И от волков будет не лишним, хотя не думаю, что они осмелятся сунуться туда, где ходит такой зверь.

— Ох, зря мы сюда пришли, — ответила Веда.

Она стояла рядом, теребя один из своих амулетов так сильно, что сухая косточка тихо поскрипывала между пальцами. Лицо её за день осунулось, губы стали тонкими, а глаза смотрели не на след, а куда-то глубже — туда, где, по её мнению, уже шевелилось недовольство здешних духов.

— Духи леса не любят тех, кто не чтит их законов, — сказала она, переводя взгляд на Грома. — Мы чужие на этой земле. Мы пришли без приглашения, увидели знак и вместо того, чтобы склонить голову, потянулись к нему руками. Может, повернём обратно?

Гром не ответил сразу.

Он посмотрел на гору. Та была близко. Слишком близко, чтобы легко отказаться. Ещё день пути — может быть, меньше, если с рассвета идти быстро и не вязнуть в буреломе. Там, у свежей осыпи, могли лежать небесные камни. Железо, за которое кузнецы дали бы бронзу, ножи, топоры, наконечники, украшения, соль, меха, всё, что обычный род добывал годами обмена, удачи и риска.

Он стоял так долго, взвешивая в голове все за и против. Веда видела, как жадность боролась в нём с осторожностью.