Книга Пешка бронзового века, страница 49 – ИМП

В очаге горел огонь, но от него не веяло теплом. Наоборот, холод медленно подбирался к плечам, касался шеи, щеки, обнимал голову и начинал сжимать в своих объятьях.

Чёрна открыла глаза и едва не закричала.

На фоне рассветного неба она увидела, что по её телу ползёт огромная змея.

Только вбитая годами привычка не позволила ей издать ни звука. Крик рабыни — лишняя причина для удара. Крик рабыни — забава для тех, кто любит смотреть, как она пугается. Поэтому Чёрна замерла, чувствуя, как холодное тяжёлое тело скользит по животу и груди.

Голова змеи нависла над лицом.

Жёлтые глаза смотрели в упор. Раздвоенный язык выстреливал наружу, собирая запах страха. Чёрну затрясло мелкой дрожью, и змея недовольно зашипела, отвернула голову, медленно отползая прочь. Сердце колотилось так бешено, что в висках застучали маленькие молоточки.

— А ты говорил, заорёт, — раздался неподалёку раздосадованный голос Вихора.

Он сидел у костра, явно недовольный ночной забавой.

— Да ты видел её глаза? — ехидно захихикал Струг. — Того и гляди на лоб бы вылезли. Просто она от страха язык проглотила. Погоди, сейчас змеюку Невольке сунем, а то больно довольная спит.

— Получила много мужской ласки и зазналась, — поддержал Вихор.

Струг подошёл, ткнул в землю рогатиной, прижимая голову змеи, затем перехватил её за голову и хвост. Змея извивалась, тёмная, блестящая, сильная, и Чёрна, всё ещё не способная нормально вдохнуть, смотрела на неё с ужасом и странной завистью. Змея могла укусить. У неё были зубы и яд. У рабыни не было ничего.

— Струг!

Негромкий басовитый окрик заставил юношу обернуться.

Гром проснулся и уже наблюдал за происходящим, приподнявшись на локтях.

— Ты знаешь, что эта змея ядовита? Если укусит Невольку, сам потащишь её скарб. Понял?

— Понял, — поникшим голосом буркнул Струг.

Он размахнулся и закинул змею в кусты, подальше от стоянки.

Гром осмотрелся, поморщился и сказал:

— Вихор, сбегай, отлови змеюку обратно. Не дело мясу пропадать.

Струг виновато отвёл взгляд. Вихор, сдерживая смех, поднялся.

— А вы идите дров соберите, костёр еле теплится, — добавил Гром.

— Что смотришь? Вставай! — рыкнул Струг на Чёрну, недовольный тем, что шалость сорвалась и ещё обернулась нагоняем.

Она быстро нацепила свои лохмотья и поднялась. Тело отозвалось привычной ломотой. За ночь она сильно продрогла, мокрая ткань неприятно липла к коже, а на душе было пусто и тоскливо от понимания, что дом, мать и песня оказались лишь мороком, навеянным усталостью и лесными духами.

Над рекой густо клубилась утренняя дымка.

Рассветное солнце только поднималось из-за деревьев, и его первые лучи окрашивали туман в золотисто-молочный цвет. Вода шумела среди камней, на мокрой траве блестела роса, а мир на короткое время казался таким чистым и тихим, что хотелось в нём раствориться.

Чёрна вместе со Стругом отошла от стоянки и стала собирать валежник.

Она нагибалась, поднимала сухие ветки, складывала их в охапку, стараясь не думать ни о сне, ни об упавшей звезде, ни о том, что впереди их ждёт путь к горе. Струг шёл рядом, то посвистывая, то оглядываясь на кусты, куда Вихор отправился искать змею.

И вдруг Чёрна почувствовала взгляд.

Не рассеянный лесной взгляд, к которому привыкаешь с детства, когда кажется, будто за тобой следят деревья, птицы, тени и духи под корнями. Нет. Этот взгляд был прицельным, холодным, полным недоброго любопытства.