Книга Сквозь Мглу, страница 35 – Ник Юхарт

— Может это они! — тело снова рванулось в сторону, голос сорвался на шипение. — Надо валить!

— Нет, не они. Слушай двигатель.

Из темноты, лязгая гусеницами, выползло тяжелое, бронированное чудовище. Свет фар выхватил угловатый силуэт с навесной броней.

— «Штаркветтер», — констатировал Паркон, не убирая руки с моего плеча. Я чувствовал вибрацию сервоприводов его протеза. — Слишком тяжелый для погони. Слишком громкий для разведки.

За броневиком, поднимая тучи пыли, тащились два «Паровых Ландо», набитых людьми под завязку. В окнах были видны усталые лица, кирки, сваленные в кучу рюкзаки.

— Шахтеры? — выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает.

— С наемной охраной, — кивнул старик, наконец разжимая пальцы. На плече наверняка останутся синяки. — Значит, наткнулись на жилу. Или бегут от чего-то похуже нас с тобой.

Судя по тому, как наемники в кузовах судорожно сжимали винтовки, вглядываясь в темноту за своей спиной, второй вариант был куда ближе к истине.

Конвой прогрохотал мимо, не обратив внимания на маленький лагерь. Когда гул стих, я посмотрел на Паркона по-новому. Он не дернулся. Прочитал ситуацию по звуку мотора, пока я паниковал как сопляк. Один-ноль в пользу его безумного плана.

— Хрен с тобой, Паркон, — выдохнул, потирая плечо. — Я в деле. Но если превращусь в жижу — буду преследовать тебя в кошмарах.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Договорились. А теперь — отбой. Тебе нужно поспать.

— Какой к черту сон?

— Такой, который не даст тебе свихнуться в «Дыре», — отрезал он, поднимаясь и подкидывая веток в угасающий костер. — Усталый мозг там — первый предатель. Спи. Я подежурю.

— А ты?

— А я выспался в прошлом веке.

Паркон сел спиной к огню и положил на колени старый дневник. Устраиваясь на ночлег, я плотнее завернулся в плащ, глядя на широкую спину спутника. Странно, но соседство с этим стариком, ведущим на верную гибель, дарило странное чувство безопасности.

— Разбудишь, если начнется конец света? — пробормотал я, уже проваливаясь в сон.

— Обязательно, — донеслось в ответ. — Не пропустишь.

Сон был дрянью, тревожным и прерывистым. Я проваливался в него, как в холодную воду, и тут же выныривал от каждого скрипа телеги или далекого крика ночной птицы. Мозг отказывался отключаться, прокручивая единственную мысль: «Дыра». Звучало это слишком буквально и поэтому — ещё страшнее. Пункт караванщиков остался позади. Я решил не светить лицом. Забившись поглубже в тряпье, жестко приказал себе уснуть. На этот раз тело подчинилось без споров.

Снова сон.

Я — Семьдесят Третий. Я бегу.

Обшарпанные стены Приюта несутся мимо, сливаясь в грязную серую полосу. Запах гнили и прокисшей похлебки забивает ноздри. Скрежет моих босых ног по холодному, щербатому камню — единственный звук, кроме стука собственного сердца.

Нет понимания, от чего приходится бежать. Причины скрыты. Кожей чувствуется лишь оно — ледяное дыхание затылком, присутствие, от которого стынет кровь. Оно не топает, не рычит. Оно просто есть, и оно приближается. Это знакомый, отработанный ужас.

Но сегодня что-то не так.

Пролетаю мимо длинной, зазубренной трещины в стене, которую знаю, как свою ладонь. И краем глаза замечаю… движение. Спотыкаюсь, чудом не впечатавшись в стену, и оборачиваюсь.