Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 79 – Наталья Резанова

— Не тебя. Есть другие, кто больше заслуживают смерти.

Если бы Горонви видел ее сейчас, он узнал бы этот взгляд.

Нож был хорош – и рукоять удобна, и баланс отличный, и клинок не хрупок. Хорош, но в меру. Хелед не принадлежал к тем, кто излишне восторгается боевыми качествами оружия. Такие люди всю жизнь стремятся обходиться одним клинком, ценя его превыше богатств. Хелед, в силу своей профессии, знал, что с оружием придется расстаться, и привык больше полагаться на свои умения. Это как с женщинами – нельзя ни доверять, ни привязываться. Впрочем, воспитанники приюта при аббатстве Семи Богов не привязываются ни к кому и ни к чему.

В общий зал хозяйка его не пустила. Мол, у нее тут обедают приличные господа, рядом с которыми погонщикам мулов делать нечего. Таким, как ты, и во дворе места хватит – валяйся на соломе возле сарая, жди своего нанимателя, и радуйся, что не гонят.

«Он не обиделся», – говорила хозяйка заезжего двора «Благодать» без злобы, и говорила сущую правду. День был базарный, гостиницы и постоялые дворы в Сегайсе были переполнены. И простому парню вдали от чистой публики даже лучше. После того, как он порадовал себя кружкой пива и ломтем хлеба с ветчиной, можно было и впрямь поваляться на соломе, развлекаясь метанием ножа в дверь сарая. До того, как одна из служанок, пресытясь тупыми приставаниями толстых купцов, не предложит симпатичному парню еще пива, а может, и кой-чего сверх того. Почему бы нет? Физиономия у него, конечно, была простецкая, из разряда «двенадцать на дюжину» – круглое лицо, курносый нос в конопушках, серые глаза под выгоревшими бровями, негустые русые волосы, но было в нем нечто располагающее к себе. Девушкам он нравился, несмотря на то, что видно было – денег у такого не водится. Так что Хелед мог не опасаться – даже если у него нечем будет заплатить за ночлег, без крова на ночь он не останется.

Кроме того, отсюда открывался прекрасный вид на озеро, а это была главная местная достопримечательность. Собственно, когда-то и единственная.

Когда города здесь и в помине не было, да и принципата Амбрия не существовало. Когда верили, что озеро являет собою врата в потусторонний мир, и, дабы умилостивить темные силы, обитающие за теми вратами, и не позволить им вырваться на волю, правители, имена которых истерлись из памяти и из летописей, приказывали приносить озеру жертвы. А многие верили, что все, кого топили в озере, на самом деле живут под толщей вод, дожидаясь, пока соберется их в достаточном количестве, – а как только станет их целое войско, тут-то они и выйдут из озера чинить суд и расправу, тут-то миру и конец придет.

Но темные языческие времена миновали, человеческие жертвоприношения были отменены, а конец света так и не настал. Но люди еще долго опасались селиться на берегах озера, приходили туда, разве чтобы бросить какие-нибудь подношения для тех, кто живет внизу, – домашние и ремесленные орудия, а то и вовсе хлеб или цветы.

В целях борьбы с подобными суевериями император Дагда Благочестивый приказал возвести посередь озера огромную насыпь, дабы простой люд убедился, что на дне никто не живет, приносить жертвы озеру запретил под страхом смерти, а на берегах Сегайса повелел заложить город. Кое-кто сомневался, что благие намерения владыки сокрушат вековую тьму невежества, однако действия имели успех, именно в силу необразованности простолюдинов. Они сочли, что рукотворный остров завалил собою дыру в преисподнюю и более те, кто живет внизу, людям не угрожают. Город Сегайс не только не был заброшен со смертью благочестивого императора, а стал расти, затем и процветать.