Книга Сквозь лед и пламя, страница 60 – Андрей Булычев

— Давай! – крикнул поручик, убедившись, что все подразделения отошли. Оба пионера, ухватившись, с силой дёрнули витую пеньковую бечеву. Ударил мощнейший взрыв, скальный карниз впереди вздрогнул, застонал и рухнул вниз. Тысячи и тысячи тонн камня обрушились на дорогу и завалили её. Пыль встала стеной, заслоняя свет. Когда она осела, за спиной у русских была только гора гигантской осыпи. Дорога на юг перестала существовать.

В Чеву вернулись на следующий день, измотанные и покрытые пороховой гарью.

Егоров, встретив отряд у крепостных ворот, молча принял рапорт от офицеров, окинул глазами выстроенные шеренги людей, кивнул Вьюгову:

— Сделано, поручик?

— Так точно, ваше превосходительство, – козырнул тот. – Теперь Моро точно неделю будет завал разгребать, а может, и больше.

— Большое дело свершили, братцы! – Голос генерала заполнил плац. – Целую армию неприятеля в горах стреножили! Пускай теперь французы по кручам, как козлы, поскачут!

Стоящие в строю грязные, с копотью на лицах, егеря расцвели улыбками.

— Благодарю за службу, братцы! – Егоров вскинул ладонь к треуголке.

— Рады стараться, вашпревосходительство! – рявкнули в ответ сотни глоток.

— Спасибо, чудо-богатыри!

— Ура! Ура! Ура-а-а-а! – троекратно разнеслось над горной крепостью.

Через час Завражский получил на руки запечатанный пакет.

— Скачи в Турин, подпоручик, передашь послание самому Суворову лично в руки, – наставлял молодого офицера генерал. – На словах добавишь, что главный перевал от Генуи теперь накрепко заперт, ты ведь и своими глазами всё видел. Пять дней у нашей армии есть, а то и вся неделя, пока его разберут. А уж лёгкие войска французов, что через завал переберутся, мы с пьемонтцами и казаками встретим.

Подпоручик козырнул, вскочил в седло и умчался во главе своего взвода на север. А трое суток спустя у крепостных ворот вновь зацокали копыта.

— Ваше превосходительство, посланный в Турин взвод назад вернулся! – доложил вестовой Егорову, сидящему в комендантском доме с командиром казачьего полка. – Кони все в пене – видать, гнали всю дорогу.

Алексей выскочил на небольшой крепостной плац, навстречу весь в пыли и черных подтёках пота на лице спешил Завражский.

— Ваше превосходительство, вам приказ от фельдмаршала! – гаркнул он и протянул плотную бумагу.

Быстро вскрыв пакет, Алексей увидел такой знакомый «летящий», угловатый почерк Суворова: «Молодцы! Верил. Но отдыхать некогда. Выступать к Тортоне немедля своим полком и полком Поздеева! Потом маршем на Пьяченцу вслед армии. Макдональд двинулся на север, надобно перенять! Чеву оставить пьемонтцам, пусть горы стерегут. Жду, а время не ждёт! Суворов».

Егоров усмехнулся, свернул лист и сунул за обшлаг. Александр Васильевич изъяснялся в своём стиле – резко, по делу, его рубленые фразы словно росчерк клинка.

— Ну что, братцы, – Алексей оглядел собравшихся во дворе офицеров. – Суворов к себе нас зовёт. Выходит, снова нам в путь.

Во дворе кто-то вздохнул, кто-то перекрестился. Но никто поперёк и слова не сказал. Война продолжалась, а они были нужны своему фельдмаршалу.

В комендантском доме Чевы было душно. Две сальные свечи на столе горели ровно, без копоти, но воздух внутри стоял тяжёлый. В комнате висел запах из смеси горелого воска, амуничной кожи и человеческого пота. За распахнутыми настежь створками окон стрекотали цикады, и этот звук въедался в уши хуже комариного писка. На широких лавках у стен расположились командиры рот, за самим столом сидели батальонные командиры, полковой штаб и Поздеев. Капитан Воронцов пристроился на подоконнике – ему, как конному, так было привычней, да и с высоты было удобней наблюдать за всеми.