Книга В аду нам не рады, страница 66 – Сергей Жарковский

— А ваш Вяткин не промах парень, верно? — сказал Житкур.

— Вы шутите, товарищ капитан? Он в одиночку поймал и скрутил живого мертвеца. Понимаете? — сказал Симаков, подавшись вперёд. — Видя, понимая, кого он ловит. Голыми руками. Гонялся за ним.

— Не такое уж он дитё дитём, то есть? — заметил Житкур, и себе тоже — заметил.

Симаков запнулся.

— А что, разве «суслик» у нас боевитый? — опять влез Зубарёв с вопросом, испортив весь пафос. — Вы же сказали — не агрессивен.

— Ну он... Он неспокойный, возится... Не могу знать. И не в том дело, нет... Разве в этом дело?!

— Ну, мало ли, — сказал Зубарёв тихонько.

Симаков замолчал. Житкур внимательно за ним наблюдал, преувеличенно внимательно, что называется сверлил взглядом, чтоб особист чувствовал особиста.

— Может быть, зайдём в помещение? — спросил Симаков ничего больше не придумав, «как ни в чём не бывало».

— Обязательно, — сказал Житкур. — Но сначала...

В здании треснула телефонная очередь. В ледяной тишине это было здорово неожиданно и неприятно, все трое вздрогнули и обернулись. С какого-то чёрта Житкуру подумалось: санчасти не хватает бронзовой птицы на крыше крыльца. «А вместо шапки снимает голову. Стоит с головой и кланяется». Тучи клубились над белой санчастью, это всё было похоже на рассказ Эдгара По.

— Давайте зайдём и ответим, — сказал Житкур, — затем полюбуемся на нашего «суслика» наконец. Товарищ доктор останется с ним, а мы с вами, товарищ подполковник, пройдём на узел связи, в секретку. Свяжемся с центром. Чтобы у вас, как ответственного старшего офицера, не возникало больше никаких сомнений в моих полномочиях. Работа нам с вами предстоит очень серьёзная.

Симаков киношно дёрнул головой, кивнув, повернулся «кругом» и резво взбежал по чистым обезвреженным ступенькам. Житкур и Зубарёв последовали. Маленький тамбур. Пост дежурного с тарахтящим телефоном на столике. Стенд инструкций, приказов и графиков на стене за столом. Налево за постом коридор направо, изолятор и лестница на второй этаж за дверью налево, чисто, пусто, стандартной постройки санчасть. Симаков снял трубку, но не успел даже ответить, как по лестнице со второго этажа ссыпался на подковках и выбежал в коридор некий рядовой с правой рукой в грязноватом гипсе. Наткнувшись на Симакова и компанию, рядовой с ходу стал «смирно». Он был без шапки, в пэ-ша с расстёгнутым воротом, и он был бледен, как бинт. Судя по стрижке, форме и сапогам — как минимум «черпак», причём привилегированный. Ну да, фотограф же, клубник. Симаков, однако, остановил и обездвижил движением указательного пальца, как обычного солдатёжка. Расстёгнутый крючок Симаков в боевой обстановке спустить ещё мог, но не раскрытый без разрешения рот.

— Слушаю, подполковник Симаков, — сказал он в трубку. — Что? Что? Так. Понял. Ожидайте, товарищ майор. — Он зажал микрофон ладонью. — Товарищ капитан, это дежурный по части. Прибыл всё-таки мотовоз. С «четвёрки» позвонил наш начальник штаба дивизиона, требует прислать автобус на платформу. На мотовозе прибыли командир части с замами, новый наряд, — и следователь военной прокуратуры. Командир будет машину ждать, но кто-то из офицеров, может быть, и дойдёт от платформы пешком. Тут всего километр идти.

— Я знаю, что километр, — сказал Житкур, никакой досады не выказывая, хотя и разозлился до бешенства. Разумеется, Язов — «страница красная, строка один, строка два» — должен был отменить этот рейс, спустив распоряжение по команде, но он не отменил. И гадай теперь, почему. И зачем... Мотовоз останавливается — это его последняя остановка — на платформе у близлежащей «Старой четвёрки», исторической площадки, оттуда Королёв собак на Р-1В в пятьдесят первом году пускал. Толпа офицеров и спецов ежеутренне проходит от платформы к «девяносто первой» по хорошо протоптанной за три десятилетия дорожке. Разумеется, командир части мотовозом никогда не ездил, у него «волга» в городе и водитель в гарнизонной автороте. Но вот пришлось и командиру сегодня снизойти. Однако пешкодралом, да по льду, он, разумеется, тащиться не будет. Да хрен с ним, с командиром, — а вот следак вполне может... Полчаса у меня, час?