Книга В аду нам не рады, страница 64 – Сергей Жарковский

— Товарищ Зубарёв есть лицо доверенное? — спросил Симаков отрывисто. Он действительно молниеносно думал. Вот в чём дело, в Зубарёве. В том, что я всего лишь капитан, но и в Зубарёве. Скажи спасибо, что мой доктор не в красно-синих «дутышах» перед тобой тут рассекает по льду, подполковник.

— Так точно. Мой доверенный сотрудник. Наш с вами коллега.

— Только что из Москвы? Я вас много раз встречал, товарищ капитан. В городе, в степи. А вот товарища...

— И я вас встречал, товарищ подполковник. Нет, я не из Москвы. Я служу здесь, на полигоне. А товарищ Зубарёв, действительно, к нам прикомандирован. Откуда — сами понимаете, зачем вам знать. Но ваша бдительность похвальна, товарищ подполковник. Жаль, правда, что вы позволили своему лейтенанту донесения отправлять куда ни попадя... Предлагаю пройти в штаб. Так будет быстрей, я полагаю. Для установления рабочего делового контакта.

Тогда Симаков решился на вопрос. И сформулировал его очень деликатно, надо признать.

— Если я не ошибаюсь, товарищ капитан, служите на... э-э... «объекте с летающими тарелками», прошу прощения?

Да, похоже Симаков и впрямь контактировал с человеческим аналогом наших сусликов, и у него если и был шок, то уже кончился, и не в силе характера дело, а третье состояние тут имеет место, знакомое и Житкуру и Зубарёву не понаслышке. Слухами полигон, конечно, полнится, но вот такие вопросы вот в такой ситуации задают — после озвучивания таких полномочий — только уже ничего земного в жизни не боящиеся люди. Отчаянные отчаявшиеся. Видевшие невиданное. Плюс небольшая естественная паника в мыслях. Он отлично держится, но человек не боится, раз, и два, одновременно человек в панике. Пока в панике. Это понятно, и это хорошо. И мой ППШ хорошо примелькался в городе. Спасибо, Андрей Витальич.

— «Летающие тарелки» — слухи, товарищ подполковник, — сказал Житкур бесстрастно. — А так — да. Всё верно.

— Понимаю. Слухи так слухи. И товарищ Зубарёв...

— В курсе всего.

Тут их чекистскую дуэль несколько разбавил действием соскучившийся Зубарёв, который поставил чемоданчик на лужу и закурил, трогая распухший нос.

— Докладывайте, товарищ подполковник, — сказал Житкур. — И не подбирайте слова. Как есть. Что за «всадник без головы», мать его ети.

— Сегодня около семи утра мы с лейтенантом Вяткиным изловили на территории части живого мертвеца, — сказал Симаков просто. — Обезглавленный человек ходит и пугает людей. Сильно разложившийся обезглавленный человек. То есть, виноват, в стадии разложения. Не могу знать точно, в какой. Возможно, не сильно разложившийся. — Тут у него дёрнулось веко, но и только. — Отставить... Мертвеца изловил лейтенант Вяткин, я присоединился к нему постфактум. По его вызову.

— А голова? Голова сохранилась? — спросил Зубарёв. Симаков такой интонации, деловито-равнодушной, «сколько раз уже такое бывало», всё-таки не ожидал. Он ожидал всё-таки «что вы мелете, товарищ подполковник, мы вам что, дети, мы в детском саду тут, что ли?» Нет, не ожидал, а надеялся на это... Симаков довольно громко клацнул зубами, овладевая давшей слабину челюстью. По всей видимости, сейчас он до самого конца поверил в реальность происходящего с ним в общем плане, и в свою нормальность — в личном. Теперь начнёт проходить паника, и постепенно он станет опасен.