Книга В аду нам не рады, страница 63 – Сергей Жарковский

— Зачем мотор выключили? Пойдёмте, Леонид Юрьевич. Чёрт, здорово я вас... Ничего. Сегодня все с разбитыми носами. Если что — выставляйте чемоданчик, надувайте щёки, держитесь нагло. Как солдат-дембель.

Зубарёв фыркнул, вышел под дождик, накинул на пальто накидку и накинул капюшон накидки. Житкур запер машину, и они направились вслед макросяновской колонне. У клуба они обогнали её, сворачивающую на центральную аллею, над которой доминировал памятник ракете 8К14 из неё же и состоящий.

Приказ ли Житкура выполнялся, факт ли ледяного дождя дошёл до стратегов и тактиков «девяносто первой», или фактор ночного ЧП влиял, но куда ни кинь взгляд — было пусто на территории, только у колонн клуба части стоял под дождиком дежурный-рядовой в шинели и с веником, которому из-под навеса что-то втолковывал пальцем в грудину небольшой офицер.

Вдруг дождь кончился и сразу потемнело.

— Ну и погодка, всем погодкам погодка. Сейчас опять мороз врежет, — сказал Зубарёв. — Помяните моё слово.

— Только так, — согласился Житкур.

Справа мелькнул между торцами двухэтажных казарм пустой плац, слева начался спортгородок. Внутри насквозь простреливаемых сквозь голые окна казарм горел свет, толпились строи или шатались толпами неприкаянные уборщики и надзиратели. Житкур заметил ожидающего их у крыльца санчасти подполковника издали, голые чёрные мокрые ледяные деревья, как и окна казарм, ничего не скрывали. Приближаясь, Житкур вспомнил подполковника в лицо: не раз они пересекались и в городе, и в автобусах, и на мотовозе. Полигон тесен.

Они приблизились. Подполковник козырнул и протянул руку Житкуру.

— Подполковник Симаков, заместитель начальника особого отдела части, ответственный старший офицер, — сказал оценивающе. — Мне о вас доложили, товарищ капитан. А вы?..

— Врач-психолог Зубарёв, — сказал Зубарёв из-за спины Житкура нагло. Очки он не надел, видимо, на нос не налезли.

— Капитан Житкур. Рад знакомству, товарищ подполковник.

— Житкур? Вы местный? Отсюда? — спросил Симаков профессионально. Он явно узнал «капитана с ППШ». Странно, он что, так спокойно переносит два свежих трупа и один ходячий?

— Никак нет, товарищ полковник, забавное совпадение, — ответил Житкур. — Прошу внимания: называю пароль. «Иван-Калита».

— Ах... вот как! — сказал Симаков, подбираясь. Что, впрочем, не сильно отличалось от его обычного состояния. — Называю отзыв: «карбид». Не ожидал. Вы распорядились весь личный состав вернуть в казармы, как мне доложили. Значит, на донесение нашего доктора Вяткина внимание в штабе обратили.

Человек только что столкнулся с живым мертвецом. Видел его, собственными глазами. Интересно. Либо он уникально стрессоустойчив, либо у него глубокий шок. Скорее, второе: утечку сведений-то он допустил.

— Обратили, товарищ подполковник, — сказал Житкур, глядя подполковнику прямо в глаза. — Не только в штабе. На самом верху обратили. («А!» — сказало лицо Симакова.) Вообще-то, обратили на ваше донесение, а не доктора Вяткина, кто такой доктор Вяткин. (Симаков странным, но выразительным движением кожи на лице отреагировал: «Ну да, так вот вышло...») Я не проверяющий штаба полигона, я проверяющий Генерального штаба, с полномочиями оперировать именем министра обороны. (У Симакова расширились глаза.) Объявляю двадцать двести двадцать четвёртую в карантине. Мы с вами можем сейчас всё решить или быстро, сейчас, или же вернуться в штаб в помещение секретной связи. Там вы, как ответственный старший офицер, получите подтверждение моих полномочий временно исполняющего обязанности командира части. Именем министра обороны. Но я бы предложил вам в двух словах разъяснить создавшееся положение сейчас, прямо тут. Что за «всадник без головы». Конкретно.