Книга В аду нам не рады, страница 69 – Сергей Жарковский

— Да никак нет, товарищ капитан, — сказал Симаков с каким-то злодейским удовольствием знающего больше московской штучки. — Там не совсем уж череп, и, главное, он сам назвался. Назвал фамилию.

Житкур не удержал челюсть, отпала. Эт-то тебе не суслиха Гагула, да. Ноги всё-таки прослабли у Житкура. Это, мать твою матерно, тебе никак не суслиха Гагула, не овца Первозванная и не сайгак Мудила. (Почему нет ни одной ожившей собаки? Их же тьма на полигоне, дикарей.) Ах, Андрей Витальевич, товарищ капитан-генерал-лейтенант, как же вы не дожили. До чего же вы не дожили!

— Он что, коммуникабелен? — сдерживаясь, спросил Житкур. — Как он может говорить? Как это физически происходит?

— Мы не поняли. Голова, естественно, не говорит. Она морщится... — Симаков поискал слово. — Корчится... зевает... ещё зубами скрипит, но и только. Но он ясно дал нам понять, что он Хвостов. Что ему нужен конверт, ручка и бумажка. Написать родителям. Что он не дезертир. И он просит пить. Всё время.

— Поясните же, подполковник! — забыв о вежливости, спросил Житкур. — Как дал понять?!

— Мы слышали голос. Вот эти самые слова. Откуда-то. Все трое одновременно слышали. Я, Вяткин и рядовой. «Зёмы, конверт, ручку и тетрадку дайте, родакам написать. И попить». Это дословно. Непонятно откуда звучащий голос. С его стороны, но непонятно, откуда. Срывающийся такой, будто сильно простуженный. Кирилл... Владимирович, как всё это понимать? Скажите мне... доверительно, пожалуйста, — выговорил сложнейшее для него слово Симаков. Потом он добавил негромко: — Ведь это противоречит всем законам природы...

Житкур потёр замерзающий нос. Уши уже отмёрзли. Симаков был в большой шапке, и у него были толстенные подмётки на сапогах, зимняя военная хитрость «от подполковника и выше». Надо же, он со мной уже пытается работать. Пытается конкурировать? Всем законам природы... И распоряжениям партии и правительства...

— Известным законам природы противоречит, — вдруг продолжил Симаков. — Это, знаете, многое заставляет переосмыслить, товарищ капитан.

Подполковник был действительно хорош. И действительно опасен.

— При любом раскладе событий предлагаю вам следующее, товарищ подполковник, — сказал Житкур спокойно. — Рот на замок, и на все вопросы любых лиц, кроме меня, министра обороны и генерального секретаря ЦК КПСС отвечать «никак нет», «не могу знать», "имею право послать на хер". То есть, фактически, разговаривать можно только со мной. Дешевле выйдет лично вам. А, может, и вовсе обойдётся.

Кажется, тут подполковник сдержал три плевка через погон.

— А прокуратура? — спросил Симаков.

— На **й прокуратуру, — ответил Житкур просто.

Симаков кивнул, прикинул что-то. Потом спросил:

— Машина эта ваша?

— Машина эта наша, — ответил Житкур. — И вторая машина, как я уже вижу, понадобится. Санитарку вашу займём. Пойдёмте, товарищ Симаков. Надо уложиться нам с вами здесь в двадцать минут.

Войдя в штаб они синхронно отдали честь знамени и уткнулись в дежурного по части, ожидающего у самого порога именно и только их, и очень томящегося.

— Товарищ подполковник, там! — сообщил он, этот рыхловатый майор с носом крест-накрест, Пончик.

— Где — «там», и что — «там» ?! — зашипел неожиданно на него Симаков. — Вы как стоите, товарищ майор, как докладываете? Вам сколько лет, вы что мне тут, при проверяющем, манерки демонстрируете бар-рдельные!