Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 38 – Марина Павловская

Генрих опять невольно подумал, как сдал отец после смерти Вальтера, новые морщины легли вдоль рта, сгорбилась прежде прямая спина, хотя внешне он был довольно крепок и бодр.

Лиля собрала все свои силы, чтобы казаться спокойной. Она медленно и сосредоточенно делала массаж. Словно оборвалось что-то в душе. Вчера, когда приехал хозяин, ему не удалось даже приласкать ее. Днем он, улучив момент, шепнул Лиле, что ждет ее после десяти. Невыносимо было думать о предстоящей ночи. Генрих, ласковый и милый, стоял перед глазами. Она вспоминала его сильные руки, притянувшие ее к себе… и замирала от волнения. Он нравился ей, ох, как нравился, несмотря на собственное внутреннее сопротивление. Его темные бархатные глаза завораживали, тянули к себе, и Лиля ничего не могла с этим поделать. « Как хорошо мне с ним было,»- думала она с тайным сожалением, что оттолкнула его руки.

Старый барон был противен, как никогда. Особенно мерзким казалось привычно раздеться перед ним, ощутить его руки на своей груди, скользкий рот на своих губах. Лиля тянула время, специально опоздала на массаж, надеясь в душе на какое-то чудо.

Но чуда не случилось. Рутенберг сидел у столика и, казалось, не обращал на нее никакого внимания, говоря с Генрихом о чем-то своем. Лиля закончила массаж, закрыла ноги офицера пледом и поднялась.

— Я могу быть свободной? – спросила она.

— Лили, деточка,- повернулся к ней Рутенберг.- Принеси мне что-нибудь холодненького. Со льдом и лимоном.

— Сюда?

— Нет, в спальню.

Девушка вздрогнула. Взгляд ее, умоляющий о защите, встретился с взглядом Генриха. И в этот миг он понял все.

Рутенберг поднялся.

— Ступай, ступай, Лили. Я хочу пить.

Когда Лиля вышла, он подошел к сыну и похлопал его по плечу.

— Ты будешь отдыхать? Скоро одиннадцать.

— Нет, я почитаю,- буркнул Генрих.- Подай мне журнал.

Он не мог смотреть на отца, не мог слышать его шаркающих шагов, когда тот направился к двери. Как все просто! Она принесет ему воды со льдом и останется до утра. Как просто и как… чудовищно! Да разве можно представить их в одной постели, старого, высохшего отца и Лилю, полную молодости и красоты!

Генрих откинул плед и, волнуясь, поднялся. А вдруг – напрасные подозрения, сплетни Бригитты? Разве невозможно, что Лиля отнесет барону лимонад и спокойно выйдет? Ах, если бы это было так…

Он верил и не верил, но понимал, что сейчас узнает все. Он взял палку и вышел в коридор. Лиля уже поднималась по лестнице с маленьким подносом в руках. Заметив Генриха, она опустила голову и замедлила шаги.

Офицер шагнул к ней.

— Куда вы, Лиля? Зачем? Боже мой, неужели это правда?

Лиля не поднимала глаз. Щеки ее порозовели, губы были сомкнуты. Звякнул бокал на подносе.

Не промолвив ни слова, она шагнула мимо растерянно стоявшего офицера к спальне Рутенберга, толкнула дверь и исчезла за ней.

Ошеломленный Генрих не успел ее удержать. Проклятие! Да возможно ли это?

Он подошел к двери, слышно было, как что-то говорил отец, Лиля тихо отвечала. Затем Генрих услышал шлепающие шаги отца и замер. В двери два раза повернулся ключ.

Несколько мгновений офицер стоял молча, сурово сдвинув брови. Вот и все! А он-то думал, что отец на его пути. Это он, Генрих, встал между отцом и Лилей.

Он медленно повернулся и пошел к себе в комнату. Пожалуй, впервые в жизни ему было так гадко.