Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
О чем только не приходилось думать, вглядываясь в морскую даль – о войне, о своей изломанной жизни, о любви, которая стала страданием, крестом. А там, на востоке, за туманной Балтийской дымкой был Ленинград… Иногда она видела, как приходили пассажирские пароходы из Норвегии, Бельгии, Германии. С замиранием сердца она следила за людьми, спускающимися по трапу, ища среди них одного-единственного, которого ждала. А потом шла домой, думая только об одном, что дома ее ждет Генрих. Но надежды ее рушились, едва она входила в подъезд и ей, как всегда, кивала консъержка или г-жа Расмуссен. Так было каждый день, и Линда начала привыкать к этому. Она проходила в пустую квартиру, снимала шляпу и плащ, бросала сумочку на столик, заставляла себя пообедать, потом садилась в кресло с книгой. Но долго ей не читалось. Она вдруг вспоминала, что в пять часов должен прийти пароход из Гамбурга, и что Генрих может прибыть на нем. Она кидалась к зеркалу, осматривала себя, оставаясь недовольной. Почему-то непременно хотелось, чтобы Генрих увидел ее в белой блузке или в новом легком платье из крепдешина, которое она, не удержавшись, купила неделю назад. Она перебирала наряды, поправляла прическу и весь вечер мучилась ожиданием, вздрагивая от каждых шагов на лестнице. Так проходили долгие вечера, а впереди была не менее долгая томительная ночь. Линда раздевалась, оглядывала в зеркале свое стройное тело, изгиб тонкой талии, красивые ноги, высокие крепкие груди, словно налитые жаждой жизни и любви. И измученная, одинокая, она в изнеможении падала на постель… === Раза два ей звонил Зиберт. Он ничем не напоминал ей о последнем разговоре, был весел, шутил, рассказывал семейные новости, и Линда постепенно решила не придавать особого значения его нелепому предложению. Ну отказала. В конце концов, это не повод прерывать отношения. Лундхольма она больше ни разу не видела и была рада этому, ей неприятно было его непрошеное сопровождение на прогулках. Она иногда с улыбкой думала, что напрасно так резко говорила с ним. А числа десятого мая неожиданно позвонил Ортель и попросил увидеться. Линда согласилась. Они встретились в центре, у городской библиотеки и неторопливо пошли по бульвару. Был теплый солнечный день, зеленела трава на газонах, деревья и кусты покрылись свежей листвой. Линда казалась задумчивой, не замечая, что встречные мужчины провожают ее долгими взглядами. Она в сером костюме с голубой блузкой, волосы подняты в высокую прическу. — Вы чем-то встревожены? – спросил Ортель.- Нет? Вы помните, госпожа Эрлих, моего молодого друга, с которым я вас знакомил в театре? Художника Лундхольма? Линда кивнула с едва заметной улыбкой. — Он будет счастлив, если бы вы согласились посмотреть его мастерскую. Вместе со мной, конечно,- добавил журналист.- К сожалению, он не решился сам сделать это предложение и попросил меня. — Не знаю, право,- пожала плечами Линда. — Смею вас уверить, вы не пожалеете. Феликс – хороший художник, у него есть прекрасные работы. — Хорошо, - согласилась Линда.- А когда это удобно? — Хоть сейчас, если вы не возражаете. Моя машина на площади. Через несколько минут они остановились на одной из тихих улиц. Поднимаясь на третий этаж старого дома, Ортель рассказывал девушке о Лундхольме. |