Книга В тени государевой, страница 65 – Мария Самтенко

— Знаете, мне бы очень хотелось, чтобы это было именно так, – оборачивается Степанов. – Но сейчас зацепиться не за что, и это будет просто оправдание подлости.

И правда, за что? Из подозрительного лишь совпадение во времени. Мне нужно еще что-нибудь, что угодно.

И я говорю сквозь зубы:

— Тогда постарайтесь, чтобы он вас не убил.

Светлость уходит со всеми несказанными словами, я остаюсь с притихшей Марфушей и желанием всех придушить. Вот начиная со Степанова с Аладьевым и заканчивая болтливой кормилицей и отсутствующим Славиком. Чего это его нет, когда он нужен?

Вздохнув, я сажусь за стол и наливаю себе чаю. Нужно разобраться. Ожившая Марфа пододвигает мне булочку и бормочет, что как-то же оно нехорошо получилось. Сажусь ближе и начинаю выспрашивать подробности.

Выясняется, что Аладьев со Славиком разминулись на какой-то час. Брату пришла телеграмма, что коза будет ожидать в Янауле, это сто километров от Бирска, и он умчался все организовывать. Стоило ему исчезнуть, как в дверь постучал Ромчик, которого Марфа знала как мою несчастную любовь, и заявил, что он весь такой готовый упасть в мои объятия и вступить в мой род, а я тут внезапно помолвлена! И с кем! С опальным чиновником, которого вышвырнули из столицы за сомнительную дуэль! Но на этот раз он, Ромчик, не отступит. И будет драться за свою любовь.

— Интересно, на что он рассчитывает? – говорю я вслух. – Очевидно же, что светлость тоже будет драться. За…

«За свою любовь» у меня язык не поворачивается выговорить. И «за меня» тоже. Кажется, что этого быть не может, что только не он. Где светлость и где романтические чувства? Он же сам говорил, что юность склонна драматизировать, а сам на дуэль нарвался.

А я теперь жалею, что не успела, точнее, даже не подумала вмешаться. Чай в кружке так и стоит нетронутым – я выспрашиваю у кормилицы подробности, пытаясь зацепиться хоть за что-то.

Бесполезно.

Безрезультатно.

И глупо.

Воспоминания старой Ольги говорят, что Роман всегда был вот таким романтичным максималистом. И от вынужденной разлуки страдал не меньше, чем она. Для него же была трагедия, когда глава их рода заявил, что свадьба не состоится.

Или Ольге это всего лишь казалось?

Марфуша не может сказать ничего толкового, и, кажется, уже спит сидя. И времени уже нет, мне еще до этой Солянки добираться. Искать ее где-то. Я помню, что это родник на берегу реки Белой, километрах в четырех. Наверно, проще машину нанять… нет, хватит с нас машин.

Я бегу к квартирной хозяйке, прошу ее помочь с транспортом. Рабочий вариант – уговорить соседа с мотоциклом меня отвезти. Не знаю, каким чудом это удается сделать, но вскоре я уже трясусь в коляске. Не до самой Солянки, только до крутого спуска по берегу, но плевать, время еще…

Времени нет.

Там уже они оба, и светлость, и Аладьев. Смотрят пистолеты, склонившись над ящиком, который держит третий человек, подозрительно знакомый, но неразличимый с этого расстояния и с этого ракурса.

И все они, конечно же, дружно делают вид, что меня тут нет. Потому что даме по этикету не положено присутствовать на дуэли вообще: ни с рыданиями, ни с пинками. А что ей положено, так это тихо оплакивать проигравшего и, опять-таки, тихо ненавидеть того, кто убил конкурента.

В схватке за сердце дамы мертвый обычно выигрывает. Но пусть это будет не светлость! Я даже согласна немного порыдать над телом Романа. Секунды три или пять.