Онлайн книга «В тени государевой»
|
— А знаете, что меня еще беспокоит? Вот поймаем мы, допустим, Вадима. А организаторы все равно в Петербурге, и выехать вы не можете. Только если я туда поеду сама. — Знаете, мне бы этого не хотелось, – осторожно говорит светлость. – Пожалуйста, Ольга Николаевна, давайте без резких движений. Ехать сейчас и разбираться, кто из товарищей Райнера решил отмстить, может быть опаснее, чем тут, с маньяком. Рано или поздно я вернусь, и тогда мы посмотрим. Увы, но наш увлекательный разговор о Вадиме Шишкине, эффективности полиции и маньяке приходится свернуть: мы подходим к дому. И хотя нам есть еще, что обсудить, лучше сделать это на обратном пути. Светлость все равно после чая пойдет в гостиницу, а я к себе. Заходим во двор. Копошащаяся в цветнике вдова директора школы выпрямляется, здоровается с нами и машет рукой в сторону летней кухни: Марфуша с молодым человеком пошли туда. Чай пьют. Отлично, даже разуваться не надо. А то по дому мы босиком ходим. — Пойдемте, Михаил Александрович, – говорю я, заметив, что светлость колеблется, стоит ли оставаться. Мы идем по дорожке мимо грядок, обходим пустой загончик, построенной наемным рабочим под присмотром Славика специально для козы. Летняя кухня пристроена к дому, так что я заворачиваю за угол и… — …четыре жены! Синяя Борода, как он есть. А Оленька только в рот ему и смотрит. Поманил, она и побежала. Боюсь я за мою девочку, Ромчик, ох как боюсь! Ромчик?! Ах, сволочь! Явился, Марфушу мою обрабатывает! Аладьев там что-то говорит в ответ. Про то, что провинциальной девушке, особенно девушке с деньгами, легко вскружить голову, а тут и должность, и титул, и манеры, и обхождение. Но он-то, Роман, знает, какой человек на Оленьку глаз положил! Светлости, судя по виду, весьма любопытно послушать, какой же он человек. Он щурится и жестом предлагает не вмешиваться. Как же! Я не желаю слушать, как его поливают грязью! Отмахнувшись, обхожу угол дома: там, в открытой летней кухне, действительно Марфа с разряженным как на парад Романом Аладьевым. Сидят за столом без скатерти, пьют чай с домашним печеньем и сплетничают. — А где Славик? – спрашиваю я, переждав небольшую немую сцену. Марфуша лепечет, что ему пришла телеграмма, и он поехал встречать козу. Зато вот Ромчик пришел, сидит. Молодец какой, не забыл про меня. О да, молодец. Такой, что прибила бы! В смысле, добила. Только я и сказать-то ничего не успеваю: Аладьев вскакивает со скамейки, едва не сбив стол: — Оля, я за тобой. А вы, ваша светлость, подлец и мерзавец! Готовьтесь драться. Решим наши разногласия на дуэли! — О, даже так? – вскидывает брови Степанов. – Молодой человек, уверяю вас, вы в корне неверно оцениваете ситуацию… А Марфуша моргает и оседает на скамью с тихим «ах!». Я проглатываю готовое сорваться с губ нецензурное ругательство, проскальзываю к кормилице, хватаю за руку, проверяю пульс, бормоча: — Рома, это не то, что ты думаешь. Марфуша, да куда ж ты падаешь! Стой! Где болит? Аладьев впивается в меня взглядом как в эталонном бразильском сериале. Разглядывает доли секунды и всем телом поворачивается к светлости. — Хорошо! Если… если вы готовы отпустить Олю, то я не буду настаивать на дуэли. Я готов ждать и год, и сколько угодно! Дайте мне слово, что не любите ее, и что согласитесь отойти в сторону. |