Книга Железная рука Императора, страница 43 – Мария Самтенко

Нет, на самом деле тут вероятность, конечно, пятьдесят на пятьдесят. Может повезти, может – не повезти. Но светлость вытянул те самые неудачные проценты, и они с молодой женой только мучали друг друга. Он постоянно на работе, а когда нет, то хочет тихо сидеть дома с книгой, она грезит о приемах и выездах, а он не хочет нигде ее сопровождать и не любит гостей. Да, и работу тоже не особо обсудишь, когда оба – немного идеалисты, но один работает на благо существующего государства, а вторая считает, что надо ликвидировать его, устроив революцию по примеру французской.

А дальше – банальный и печальный финал. Запланированный обоими отпуск на море срывается из-за покушения. Муж ранен, нуждается в долгом восстановлении, вместо моря едет в санаторий. Жена отправляется на море одна. Два месяца на Лазурном берегу, солнце, море, молодой офицер – веселый и темпераментный, не то что скучный супруг. Роман продолжается в Петербурге, доброжелатели доносят Степанову. Муж вызывает любовника жены на дуэль, убивает и подает на развод. Жена тоже не заинтересована в сохранении этого брака. Они расходятся. Муж женится снова, уже не руководствуясь чувствами, по расчету. Жена недолго блистает в свете, влипает в нехорошую историю с промышленным шпионажем, получает обвинение в государственной измене и лишается головы.

Лиза говорит, что мудрости и терпения здесь не хватило обоим. На то и молодость, чтобы совершать ошибки – но не стоит удивляться, что светлость не любит об этом рассказывать.

По описанию, кстати, первая жена Степанова очень похожа на Софью-Чацкого. Вот буквально один типаж, включая внешность, дерзкий характер и любовь к своеобразным шуткам.

Наводит на определенные мысли: «благодетели» его знали, причем давно. Подумали, что если в тот раз светлость влюбился по уши, то и в этот не останется равнодушным. А если девица проявит активность, он тем более окажется на крючке. Но при этом они не общались со Степановым настолько близко, чтобы понимать – если поведение Софьи и вызывает у него какое-то желание, то это желание «держаться подальше».

Вот и кто подходит под эти критерии лучше первой приемной семьи? У них даже мотив найдется – засунуть на трон любимого Васеньку.

Единственная проблема: Николай и Есения не присутствовали на свадьбе. Значит, Василию требовалось убить и Софью, и Марфу, причем сделать это так, чтобы не попасться никому на глаза. А раз полиция ничего не нашла, то мне придется быть очень и очень внимательной. Смотреть, кто из родни и гостей врал, ловить на несостыковках.

Но стоит ли говорить о моих подозрениях Степанову? Или лучше сперва разобраться? Заполучить хоть какие-нибудь доказательства? Я не могу решить этот вопрос сразу и продолжаю колебаться, даже когда мы возвращаемся домой.

Вечером, за едой я все же решаю рассказать Степанову о своих подозрениях насчет его первых родителей. Светлость серьезно выслушивает все аргументы, кивает и добавляет:

— Запишите себе, Ольга Николаевна, еще то, что на прошлое Рождество я подарил Есении красный платок.

— Это правда? Или вы шутите?

Светлость качает головой и улыбается, мягко и ласково. В эту секунду он совсем не похож на мальчика с грустными глазами с фотокарточек тридцатилетней давности.

А на кого он похож, так это на простуженного. Все же декабрьский Петербург – это не то место, где стоит сорок минут стоять на балконе без верхней одежды. Он еще, оказывается, на работе сидел возле открытого окна, и сейчас добавил. Увлекся беседой с приемным отцом и не сразу понял, что замерз. А теперь уже все, поздно пить боржоми.