Книга Железная рука Императора, страница 45 – Мария Самтенко

Легкий поворот головы, острая вспышка интереса в прозрачных глазах, быстрый вопрос:

— Вам что-то известно или вы моделируете?

Без «Оленька», даже без «Ольга Николаевна», так-то! Меня спасает только кредит доверия за счет неоднократного спасения жизни светлости и немного Его Императорского Величества. Штирлиц никогда не был так близок к провалу! Тут даже первая брачная ночь с моим выборочным склерозом насчет памяти старой Ольги уходит на почетное второе место!

— Да просто я бы на их месте сожрала Польшу! – говорю я, даже не скрывая досады. – Ее же всю историю делят, самое то начинать войны! Но вы, конечно, так посмотрели, что я чуть не записала себя в шпионы!

Светлость не сразу понимает, в чем проблема, а потом начинает смеяться:

— Ну что вы, Оленька! Я просто хотел узнать, где вы могли об этом слышать. У вас же были эти «визиты вежливости» к нашим великим князьям. Может, кто-то сболтнул. А то у меня уже вторую неделю идут анонимки на имя императора, что некие члены государевой семьи подозрительно попадаются у посольства рейха. И, самое пакостное, без имен!

Спешу заверить светлость, что я действительно, как он сказал, моделирую. И что озвучивать насчет Польши больше никому не буду, а то мало ли что. Это он знает о моих специфических привычках, любви бить морды и изобретать стрелковое оружие, а человек со стороны может и подумать неладное. В ответ Степанов говорит… что, конечно же, рассказать ничего не может. Потому что, во-первых, секретно, а, в-вторых, не проверено. И да, если бы он меня в чем-то подозревал, то точно не стал бы спрашивать в лоб. Так оно никогда не делается.

Беседа затягивается. Мы идем в кабинет смотреть карты, я показываю, светлость щурится. Роняет, что в каких-то вещах доверяет мне даже больше, чем «военному блоку», потому что все – люди, со своими плюсам и минусами, недостатками и страстями, и даже самые дельные предложения рассматриваются через призму «чьи интересы это может лоббировать».

— А после Польши, – продолжаю я, – я бы полезла навязывать нам мирный договор. Года этак на два или три. Чтобы натренировать солдат, потому что армия мирного времени – это совсем другое, поставить экономику на военные рельсы, и залезть на карту Империи не пальцем, а железным кулаком!

— Допустим, Оленька. С чего бы вы начали?

Да мне и моделировать особо не надо, только вспоминать. Великая Отечественная война – это всегда как ножом по сердцу. Не все подробности я помню, персоналии отличаются, плюс магия накладывает свой отпечаток, но все равно есть, на что опереться.

На самом деле я не уверена, что права. Может, если бы Великая Отечественная началась в тридцать девятом, для нас было бы хуже. Или нет? Но перенос столицы в Москву в любом случае не повредит! Потеря столицы, деморализовавшая Наполеона, нисколько не помешает Адольфу Гитлеру. Который в этой реальности мало того, что существует и опять находится у власти, да еще и обладает мощными магическими способностями.

— Я сам не видел доклады, но, говорят, там что-то вроде Распутина, – вспоминает Степанов. – Только он еще и по площадям работает. Но с ограничениями: рассказывают, что к воздействию устойчивы евреи, цыгане и некоторые другие народы.

Обсуждение возможного переноса столицы в Москву занимает весь вечер: светлость смеется, что никак не ожидал получить дома второй этап совещания. Хотя он, наверно, и сам не стал бы поднимать со мной эту тему, будь он уверен в правильности решения «отстаивать столицу в Петербурге до последнего», да еще и против воли императора! Благо это им дозволяется.