Книга Железная рука Императора, страница 46 – Мария Самтенко

— Я скажу, что еще раз все взвесил, и плюсы перевесили минусы, – решает Степанов. – Поговорю с министром и с Его Величеством. Военный блок, конечно, очень удивится. Попробую под это дело пропихнуть получше ваш, Оленька, промежуточный патрон, а то чертежи опять где-то застряли. Ну, так бывает. Мы все-таки живем в реальном мире, а не в бульварном романе, где каждая проблема решается по щелчку пальцев.

Когда с обсуждениями покончено, я тянусь поцеловать светлость, чтобы компенсировать моральные убытки от тяжелого разговора. Себе, конечно, но и он тоже увлекается. Даже очень.

Когда светлость тянется к пуговицам на моей блузке, я накрываю его ладонь своей и спрашиваю:

— А вам уже можно? Вы хорошо себя чувствуете?

— Вполне, Оленька, – его голос звучит чуть хрипло.

И поди разбери, с чем это связано – с насморком или с тем, что я прижимаю его ладонь к своей груди. Ткань тонкая, и это прикосновение – как медленная ласка.

Я беру вторую руку светлости, целую кончики пальцев и кладу себе на бедро.

— Тогда так: у кого насморк – тот и снизу.

— Помню, раздался ужасный грохот. Страшная взрывная волна, будто извергнутая грудью тысячи великанов и по своей силе сравнимая с тайфуном, обрушилась на нас. За взрывом последовал глухой толчок, от которого огромный корабль задрожал всем корпусом, как от вулкана, и ревущая стена пламени встала прямо передо мной, – рассказывает великий князь Кирилл Владимирович. – Я потерял всякую опору и, подхваченный какой-то жуткой силой, повис в воздухе. У меня было сильно обожжено лицо и все тело в ушибах. Я инстинктивно бросился вперед, перелез через перила, спрыгнул на защитный кожух 12-дюймовой орудийной башни, затем на башню 6-дюймовки внизу. «Петропавловск» переворачивался на левый борт. На мгновение я остановился, соображая, что делать дальше. Клокочущее пенящееся море стремительно подбиралось к левому борту, закручиваясь в глубокие воронки вокруг быстро опрокидывавшегося корабля.

Я понял, что единственный шанс на спасение – у правого борта, там, где вода ближе всего, так как иначе меня засосет вместе с тонущим кораблем. Я прыгнул в бурлящий водоворот. Что-то резко ударило меня в спину. Вокруг бушевал ураган. Страшная сила водной стихии захватила меня и штопором потянула в черную пропасть, засасывая все глубже и глубже, пока все вокруг не погрузилось во тьму. Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем сопротивление воды ослабло: слабый свет пронзил темноту и стал нарастать. Я боролся как одержимый и внезапно очутился на поверхности. Я почувствовал удар и из последних сил уцепился за какой-то предмет. Это была крыша нашего парового катера, сброшенного взрывом в воду. Я подтянулся и ухватился за медные поручни. Мне крайне повезло, что я вынырнул на порядочном расстоянии от флагмана, так как в противном случае меня бы затянуло вместе с тонущим кораблем, безо всякой надежды на спасение.

— Но вы спаслись, – говорю я, почувствовав паузу.

— Я не знаю, каким чудом мне удалось избежать гибели: из 711 офицеров и матросов всего 80 остались в живых, – продолжает Кирилл Владимирович. – Позже выяснилось, что «Петропавловск» подорвался на одной из мин, расставленных японскими эсминцами. Взрыв вызвал детонацию всех наших боеприпасов и торпед, в результате чего была выбита часть днища. Корабль был обречен. Адмирал Макаров погиб вместе с остальными, и только его шинель была найдена в море. Вместе с ним погиб и весь его штаб, за исключением меня и нескольких других офицеров, и были утрачены все планы намеченных операций. Смерть адмирала решила судьбу всей нашей эскадры. И после этого вы, княгиня, еще сетуете на сдачу Порт-Артура!