Книга Невеста уральского ведьмака, страница 70 – Виктория Крафт

Аглая поблагодарить хотела, попятилась чуть назад, и вдруг в кармане её пышной купеческой юбки что-то ярко, ослепительно блеснуло чистым серебром. Маленькое серебрёное зеркальце, ломающее морок , на мгновение поймало свет хрустальных сводов.

Хозяйка Медной горы вскинулась, змеиные узоры на её платье тревожно задвигались.

— А это что у тебя там? — хищно спросила она, вытягивая шею. — Что за стекло дивное серебром отливает? Ну-ка, покажи!

Арсений мгновенно подался вперёд, заслоняя Аглаю плечом, и нахмурился:

— Да не надо тебе это, Хозяйка. Ерунда то, безделка человеческая, стекла кусок. Не девичье это дело — в чужие карманы заглядывать.

Но Хозяйку было уже не остановить. Женское любопытство пуще каменной воли упрямилось.

— А я поменяться хочу! — капризно притопнула она ножкой, и по пещере прокатился лёгкий гул. — Неси сюда свою безделку! А взамен я тебе вот что дам!

Она повела рукой, и прямо из стены выдвинулась маленькая, дивной работы малахитовая шкатулочка. Крышка её откинулась, и Аглая ахнула: внутри на бархатном мху лежали тяжёлые бусы, резной гребень и заколки, искусно выточенные из чистейшего, шелковистого малахита. Камни эти переливались так, словно в них была заперта вся зелень весенней тайги.

Аглая, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, шагнула вперёд и протянула Хозяйке закрытое серебряное зеркальце, забрав взамен заветную шкатулку.

Хозяйка жадно схватила зеркальце, повернула его к себе и откинула серебряную крышку. Она глянула в чистую, серебрёную амальгаму, ломающую любой земной и подземный морок… и застыла.

Её губы замерли на полувздохе, изумрудные глаза широко распахнулись, отражая её собственную неземную красоту. Начиная от пальцев, державших серебро, по шёлковому платью побежала тяжёлая, глухая серость. В одну секунду Хозяйка Медной горы превратилась в безупречную, монументальную малахитовую статую, застыв посреди собственных палат в немом восхищении.

Аглая испуганно прижалась к Арсению, пряча шкатулку за пазуху.

— Арсений… Она что… умерла? — испуганно прошептала девица, глядя на каменное изваяние.

Ведмедь мягко приобнял её за плечи, увлекая к выходу из палат. Его кошачий глаз понимающе прищурился.

— Да нет, Таечка, жива она, — тихо, с ухмылкой ответил ведьмак, шагая с носка на пятку по яшмовому полу. — Это она от красоты своей собственной застыла. Увидела себя в серебряном стекле без морока, налюбоваться теперь не может. Ничего, отойдет со временем, как наглядится. А нам припустить надо, пока змеиный царь Полоз окончательно со своим родником под землю не уполз.

Они поспешили прочь из затихших малахитовых палат, унося с собой спасённые души и тайну живой воды.

Тайга не радовалась пришельцам, но и ходу не заступала. Старый ворчливый Леший, хоть и поминал людской род недобрым словом за каждую сломанную ветку, а всё же сдержал своё таёжное слово. После малахитовых палат застывшей Хозяйки, когда Аглая и Арсений вновь выбрались под низкое, свинцовое сибирское небо, лесной дух соткался прямо из косматого елового выворотеня. Он молча повёл корявым пальцем, указывая новую стёжку, и вывел их по короткой, тайной тропе аккурат к тому месту, где купец Илья Ветров встретился с Великим Полозом.

Это была глухая, притиснутая тремя скальными кручами прогалина у самой речной кромки. Вековые угрюмые лиственницы стояли здесь так тесно, что сквозь их косматую хвою едва пробивался блёклый предрассветный свет. Воздух пах сыростью, горелым торфом и тяжёлым, замогильным холодом, который всегда ползёт из глубоких пещерных трещин.