Книга Помещица, страница 39 – Алёна Цветкова

Едят мало, молока дают много. Молоко у них такое же жирное, как у всех коз, и точно так же, как коровье, годиться для переработки и в сливки, и в сметану, и в творог, и в масло. И все это, по словам Васильчикова, гораздо вкуснее, чем из коровьего молока.

Но особенно хорошо из козьего молока получается сыр... Швейцарские крестьяне выводили породу как раз для этих целей. Река Заанен находится в горной местности, слишком далеко от крупных городов и торговых путей, а сыр прекрасно хранится, и не только не портится со временем, но и становится все лучше и лучше. В условиях, когда нет возможности регулярно выезжать на ярмарку, это идеальный вариант.

Все плюсы зааненских коз и сыров из козьего молока подходили мне точно так же, как и тем самым швейцарским крестьянам. Правда, мне повезло еще больше. У меня под боком был Саратов с развитой сетью транспортных путей. Значит я смогу снабжать козьим сыром всю Россию. А если мне вдруг станет тесно в своей стране, то всегда есть возможность наладить поставки и на другой берег Волги, в Укек и через него во всю Тартарию.

Есть, правда, у этих коз один существенный минус — цена. Стоит одна коза тоже столько же, сколько корова. Но зато приносит не по одному теленку в год, а по два-четыре козленка... Васильчиков писал, что если вскладчину купить пару коз на сельскую общину, то через несколько лет их станет достаточно для всех.

Я же не собиралась ждать несколько лет. Я собиралась потратить все деньги, которые мне дала матушка, на покупку своего козьего стада. Надо только написать Васильчикову и узнать, где можно купить таких чудесных коз.

— Правильно, козы. Пейте, дети, молоко, будете здоровы! - закончила я песенку, слегка изменив слова.

А что?! Очень хороший рекламный лозунг получился!

Гостиница в Саратове, которую рекомендовал отец, оказалась довольно приличной. В номере, правда, не было удобств, они располагались на этаже, но я-то ожидала гораздо худшего. Поужинали мы в трактире на цокольном этаже. Груня, правда, возмущалась, трактир мне не по статусу, мое место выше, в небольшом ресторанчике. Но сегодня мы были единственными гостями с титулом, и я отказалась сидеть в пустом зале в одиночестве. Мне вдруг страшно захотелось побыть среди людей.

Молодой человек, сын хозяина гостиницы, который сидел за стойкой регистрации, если и дивился капризу юной дворянки, то вида не подал. И невозмутимо сообщил, что велит вышибале присмотреть за мной и обеспечить безопасность. Эти слова напугали Груню еще больше. Да, и мне тоже стало немного не по себе.

Но все обошлось. В трактире оказалось совсем не так страшно, а простые люди оказались довольно приличными. По крайней мере скандалов и дебошей не устраивали. Просто сидели за столами, ели и вели неспешные беседы. Поначалу это меня несколько обескуражило, а потом я поняла: гостиница не того уровня. Не каждый не дворянин — нищий, даже среди простолюдинов встречаются люди разного достатка. Есть купцы богаче самых знатных семей.

Письмо я написала в тот же вечер. На следующее утро, весточка уже полетела обратно в Москву в редакцию газеты. А я отправилась гулять по городу. Интересно же. В Москве меня никто не отпустил бы на прогулку одну, матушка костьми бы легла. Здесь, кроме ворчливой Груни, никого рядом не было. Но она не могла прямо запретить мне поступать так, как я хочу. Она могла только недовольно бубнить себе под нос, таскаясь рядом со мной и исполняя роль дуэньи. Я быстро научилась не обращать внимание на нудное бормотание за моей спиной.