Книга Помещица, страница 189 – Алёна Цветкова

К вечеру поток гостей стих. Почти все гостевые комнаты в поместье оказались заняты. Вот когда я порадовалась, что мой прадед был таким неосмотрительно расточительным: иначе вся эта толпа гостей осталась бы ночевать на улице.

Последним приехал отец Бориса.

Уже стемнело. Мы зажгли свечи, поужинали и собирались расходиться по комнатам, когда во дворе залаяли собаки и загремела карета. Мы с Борисом переглянулись и выбежали на крыльцо: было бы невежливо не встретить отца жениха у порога.

Я страшно нервничала. О том, что моя кандидатура не слишком нравится будущему свёкру, я знала с самого начала. Он то, конечно, предпочёл бы, чтобы Борис женился на какой-нибудь богатенькой невесте с титулом… Титул у меня, конечно, тоже есть, но всё же — где князь Васильчиков, а где помещица Бехтерева? Это очень разные весовые категории.

— Не переживай, — шепнул Борис, поддерживая меня под локоток и каким-то шестым чувством угадывая моё смятение перед первой реальной встречей с его отцом. — Мой отец строг, но справедлив. Он уже дал своё согласие на наш брак и ничего не станет менять.

Я кивнула, запоздало догадавшись, что, по всей видимости, не только я трясусь от страха, но и Борис.

Когда из кареты вылезла огромная, массивная фигура князя, я прикусила губу, чтобы зубы не стучали друг о друга. Сейчас Александр Илларионович скажет мне: «Ты пигалица бесцеремонная и наглая» (я ведь уже полтора года нагло и бессовестно пользовалась его именем и нашим будущим родством, чтобы продвигать свои дела), — «не быть тебе женой моего сына». И на этом всё закончится. Гости повздыхают, соберутся и уедут… Но самое главное — уедет Борис. Взглянет на меня с сожалением, потупит глаза и послушно сядет в карету к отцу…

Эти мысли так напугали меня, что я вцепилась в руку Бориса так, будто боялась, что сейчас его у меня отберут силой. Он даже зашипел сквозь зубы, но ничего не сказал.

Кровь бухала у меня в ушах, колени дрожали… Поэтому, когда из кареты вылезла ещё одна фигура — длинная и сухощавая, — я даже не обратила на гостя никакого внимания. Смотрела, как князь идёт по дорожке: высокий, мощный и крепкий, как старый дуб… И тряслась от страха.

Если бы не Борис, который сдёрнул меня со ступеньки, как репку, заставив сделать шаг вперёд, я бы, наверное, не справилась с волнением. Он сдержанно поклонился отцу, не выпуская мою руку и давая мне опору в бешено крутящемся от панического страха мире, и, поцеловав руку родителя, поприветствовал второго гостя:

— Николай Христианович, честь несказанная! Благодарим, что решились на такой путь…

Я ещё ничего не успела сообразить, как этот Николай Христианович взглянул на меня с усмешкой и заявил:

— Так это вы та самая особа, которая советовала мне оставить экономику и заняться разведением герани? Что ж, сударыня… Рад познакомиться…

— Что?! — ахнула я, вытаращившись на Николая Христиановича Бунге.

Ну, потому что я только одному человеку в этом мире сказала, вернее, написала эту фразу. И было это в письме, которое я выбросила в корзину с мусором, потому что это была самая приличная фраза в том послании… Ветер подхватил край моей кружевной шали, и я машинально придержала её рукой, не сводя глаз с высокого гостя.

— Но откуда вы знаете?!

— Из вашего письма, вестимо, — усмехнулся министр финансов Российской империи.