Книга Помещица, страница 190 – Алёна Цветкова

Да, я читала в газетах, что автор учебника по политической экономии, которому я написала письмо, не согласившись с его видением крестьянских общин, и который прислал мне ответ в духе «ты глупая девица, сиди вышивай платочки и не лезь в экономику», около месяца назад был приглашён на этот высокий пост.

Я хлопала ресницами в полном ужасе. Я не понимала, как это письмо из мусорки, в котором я от всей души просклоняла «негодяя»-профессора по матушке, попало к нему… Но самое главное, я не понимала, чем теперь для меня обернутся эти оскорбления…

В этот момент князь Васильчиков-старший, стоявший чуть поодаль, приподнял бровь и сделал шаг вперёд. Борис, стоявший рядом со мной, непроизвольно сжал мой локоть — его пальцы слегка дрогнули, выдавая тревогу.

— Мама дорогая… — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Признаться, — Бунге продолжал смотреть на меня с усмешкой, прекрасно понимая моё состояние и, вне всякого сомнения, наслаждаясь произведённым эффектом, — поначалу я даже готов был подать жалобу в Дворянское собрание и заявить о недостойном поведении…

Если бы Борис не поддерживал меня, то я, пожалуй, грохнулась бы с крыльца, потому что колени резко ослабли. Я не знаю точно, что грозило бы мне за то письмо, но очевидно — ничего хорошего. Да, за такое даже в моей прошлой жизни меня по головке не погладили бы! Представляю: какая-то пигалица написала будущему министру финансов послание, где просклоняла бы его профессиональные знания по матушке, не скупясь на красочные эпитеты! Минимум я осталась бы без работы и с волчьим билетом.

— И что же там было?! — нахмурился князь Васильчиков старший, его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Ладонь Бориса непроизвольно сжала мой локоть сильнее. Кажется, мой жених тоже испугался.

— О! Это был весьма оригинальный образец эпистолярного жанра… — Бунге тонко улыбнулся, глядя на онемевшую меня. — Признаться, сударыня, тогда ваша участь была предрешена. Жалоба в Дворянское собрание была уже составлена. Но, к вашему счастью, письмо пришло в мой кабинет в Киеве накануне печально известной студенческой смуты. Когда университет окружили жандармы, а мне пришлось вычёркивать из расстрельных списков недорослей вроде Ивана Ивича, мне стало решительно не до жалоб на бестолковых девиц, раздающих советы…

Он сделал паузу и повернулся к князю Васильчикову:

— И каково же было моё удивление, князь, когда спустя год мой старый приятель прислал мне вырезку из Саратовской губернской газеты. Там чёрным по белому значилось, что эта самая «девица» сняла в своём имении по восемьдесят пудов с десятины. Я трижды пересчитал цифры, решив, что это опечатка. Но когда следом пришёл отчёт о ликвидации крестьянской общины в её поместье… я понял: девица не так проста. И знает, о чём говорит…

В этот момент Борис мягко коснулся моего локтя и тихо произнёс:

— Пойдёмте в дом, господа. На улице становится прохладно, а у камина гораздо удобнее обсуждать столь важные дела.

Все согласно закивали. Князь Васильчиков одобрительно кивнул сыну, а Бунге с улыбкой развёл руками:

— Превосходная идея, молодой человек. Признаться, после долгой дороги я был бы не прочь согреться.

Мы прошли через парадную дверь в просторную гостиную. Слуги уже разожгли камин — языки пламени весело плясали, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные старинными портретами. Воздух наполнился ароматом сухих трав, разложенных у камина для уюта.