Книга Помещица, страница 151 – Алёна Цветкова

А где в конце XIX века я найду ей мужа, который будет спокойно смотреть на то, как его жена самореализуется за пределами семьи? Даже в тот век, в котором я жила раньше, в семьях частенько случались скандалы, если жена смела тратить на работу больше времени, чем на семью. А сейчас таких понимающий мужчин и вовсе один на миллион.

Внезапный стук в дверь прервал мои мысли. Я уже хотела было мысленно возмутиться: «Кого там принесла нелёгкая в этот раз?» — и сказать, мол, что нет мне покоя ни ночью, ни днём… Как вдруг услышала голос Алёши:

— Лариса, совсем забыл. Я заглянул сегодня на почту. Тебе пришло письмо от некоего Н. Х. Бунге…

— Бунге? Какой еще Бунге? - удивилась я, но тем не менее встала с постели и забрала конверт у Алеши. На нем, действительно было написано мое имя, а на обороте шла приписка: «от профессора Н.Х. Бугне».

И тут я вспомнила! Это же тот самый, который написал книжку по политэкономии, и чьи рассуждения о крестьянских общинах возмутили меня до глубины души. И мне стало очень интересно, что же он ответил. Я разорвала конверт. Письмо было написано на плотной, дорогой бумаге вензелем университета в шапке. Почерк был аккуратным, хотя немного острым и летящим. Чувствовалось, что профессор писал его несколько торопливо. Об этом говорил и тон его слов. Наставительный, резкий и даже немного едкий. По крайней мере, некоторые фразы явно балансировали на грани приличий.

Если отбросить все витиеватые фразы, свойственные этому времени, то Бунге писал, мол, в отличие от девицы, которая прочитала всего один учебник, он посвятил изучению экономической науки всю свою жизнь. И способен видеть дальше маленького, но очень симпатичного, носа, который кое-кто так опрометчиво сует не в свое дело.

Дальше он приводил доводы в пользу сохранения крестьянских общин, но делал это так, как будто бы объяснял науку неразумному ребенку.

Он сравнивал разрушение общины с выброшенным из дома на мороз больным, который умрет едва захлопнется дверь. Он говорил, что крестьяне не способны выжить в одиночку, что они привыкли полагаться на общину, которая поддержит в трудные времена и поможет, если случится заболеть или потерять кормильца. Поэтому сначала нужно их научить жить по-новому и только потом упразднить то, что станет не нужным.

Он писал, что, разрушив общину, страна потеряет огромные доходы и не сможет содержать армию, флот, чиновников и жандармов. И тогда нас обязательно кто-нибудь завоюет, я потеряю все свое имущество, которое достанется какому-нибудь иностранному солдату, а я не смогу даже попросить защиту у императора ведь весь госаппарат просто развалится, и пойду просить милостыню по дворам моих же крестьян, которые убьют меня, потому что без полиции и жандармов их некому будет остановить.

Он говорил, что распустив общину, императору придется приставить к каждому крестьянину отдельного человека, который будет следить за ним, собирать подушевую подать. А это дорого и бессмысленно, потому что крестьян много, а людей, способных следить за ними — гораздо меньше. И если их всех занять присмотром за крестьянами, то некому будет заниматься всей остальной работой.

И все прочее в таком тоне. Как будто бы я была не взрослой женщиной, а трехлетним ребенком, который способен понять только чересчур утрированные угрозы. Вроде, не съешь кашу на завтрак, умрешь от голода.