Онлайн книга «Помещица»
|
ГЛАВА 7 — Она меня слышит? — мужской голос прорвался сквозь мутную пелену навязанного сна. Я зло выдохнула. Ненависть к Груне бурлила во мне, как вода в кипящем чайнике. Хотелось прибить эту чёртову сиделку. — Думаю, да, господин, — ответила она скрипучим старческим голосом, ещё сильнее распаляя мою ярость. Значит, она вовсе не немая, как я уже начала думать. Просто не считает нужным говорить со мной. — Но вряд ли она способна понять значение ваших слов. Такие больные только кажутся разумными, но на самом деле разума у них меньше, чем у младенца… — Пётр Андреевич сказал, что ещё рано делать выводы, — мужчина явно был недоволен словами Груни. — Поверьте, господин, — проскрипела эта гадина, — через мои руки прошло много сумасшедших… Я их с первого взгляда чую. Господь не даст соврать. К тому же ваша тёща… — Замолчите! — перебил её мужчина, повышая голос. — Моя дочь совсем не похожа на мою тёщу. И если Пётр Андреевич сказал, что её фантазии могут быть вызваны обезболивающим лекарством, то я не вижу причин не верить его словам. И вам, Груня, настоятельно советую поступить так же. — Простите, господин, — тут же повинилась старуха и замолчала. А мужчина подошёл ко мне ближе, склонился надо мной и осторожно коснулся руки: — Лариса, девочка моя, ты меня слышишь? Я открыла глаза. Надо мной, глядя с беспокойством, тревогой и мягкой, ласковой отеческой любовью, стоял господин Кнуров. Я уже открыла рот, чтобы сказать, что я никакая не его девочка и пусть он вообще держится от меня подальше, как до меня дошло… — Отец?! — выдохнула я поражённо. Всё как-то сложилось: слова Хариты Игнатьевны о том, что отец примет решение, подслушанный разговор между ним и Груней. Он сдержанно улыбнулся. Морщинки на его лице сложились лучиками в уголках глаз, превращая холодного и бесчувственного господина Кнурова, того, кто хотел воспользоваться моим бедственным положением ради своих грязных целей, в другого человека. В того, от взгляда которого становилось теплее в груди, того, кто казался родным и близким… — Да, дорогая, это я. Рад, что ты меня узнала… Мама очень напугана твоим состоянием, говорит, что ты считаешь её кем-то другим… А у меня в голове царил полный хаос. Картина нового мира, которую я выстроила в своём сознании, стремительно рассыпалась. Словно из искусно выложенной мозаики выпадали целые куски, превращая чёткий рисунок в набор непонятных пятен и линий. Я ведь была уверена, что попала в пьесу… Настолько уверена, что даже не рассматривала иных вариантов. — Я бесприданница?! — прошептала я еле слышно. Радость на лице отца исчезла, словно кто-то взмахнул волшебной палочкой. Он поднялся и ответил тихо, но твёрдо: — Прости, дорогая, но я всё равно не могу отписать угольную шахту твоей матери в качестве приданого. Это единственный источник дохода всей нашей семьи, и если я отдам её, то мы все останемся без гроша в кармане. А нам ещё поднимать твою сестру и брата… Я нахмурилась. Я вообще перестала что-либо понимать. Какая ещё угольная шахта?! Тем временем отец продолжал: — Но я уже отписал тебе поместье… Я понимаю, что земли там негодные, даже ячмень не каждый год родит. К тому же после отмены крепостного права разбежались все крестьяне. Но это всё, что у меня есть… Прости, что не сумел дать тебе того, что ты заслуживаешь… |