Книга Помещица, страница 100 – Алёна Цветкова

— Но, если хочешь, можешь купить этого коня себе. Я одолжу тебе денег. А ты мне потом отдашь потихоньку — в течение года… Или двух…

— Барышня! — ахнул Степан. — Взаправду?!

Я кивнула и улыбнулась, видя, как вспыхнули его глаза, как затряслись руки. В следующий миг он уже рванул к той самой старой кляче, которая, как оказалось, продавалась всего за три рубля…

Лошадей для моего хозяйства мы купили куда дороже. Самая дешёвая обошлась в сорок рублей. Зато Степан, войдя в раж, торговался как бог, сбивая цены не меньше чем на десять процентов.

Когда мы возвращались домой с семью лошадьми, я решила: не буду требовать от Степана долг за его старого коня. Он уже окупил эти три рубля, сражаясь за каждую мою копейку, как за свою. Без его упорства я потратила бы куда больше на пятерых крепких молодых лошадей, которые, по словам Степана, ещё много лет будут трудиться на моих полях.

Кстати, седьмую лошадь купила Груня. Ту самую белую, которую приметила сразу по приезде на ярмарку.

— В хозяйстве нужна хотя бы одна выездная лошадь, — объяснила она. — Мало ли… Вдруг к соседям в гости придётся или в город. Хватит уже на наёмных каретах мотаться. А я готова сдать эту красотку в аренду за место в конюшне и корм…

Я рассмеялась над её желанием и согласилась:

— Пусть живёт. Не жалко.

Хотя, если бы я знала, что Груня отдала за эту красавицу почти две сотни рублей, возможно, настояла бы на денежной плате за аренду.

Помимо лошадей мы купили импортные семена и пару плугов... Но их должны были доставить уже завтра.

Несколько дней я никак не могла собраться с мыслями. Новые знания о положении крестьян в Российской империи не давали покоя.

С одной стороны, если всех всё устраивает, что могу сделать я одна? Стать проповедником, раскрывающим глаза на несправедливость? Вот еще, увольте.

Во-первых, я не настолько идейная, чтобы взять на себя миссию по улучшению жизни всего человечества. Мне бы со своей разобраться. Скоро коз привезут, надо думать о варке сыра и его продаже. И о том, как выполнить посмертное желание матушки и найти для Саши жениха — доброго мужа, способного на компромиссы. И о том, как заставить Алёшу учиться.

За все эти дни я ни разу не видела брата с учебниками. Зато он облазил весь дом, заглянул в каждую дырку, объехал имение вдоль и поперёк. По вечерам рассказывал о своих находках. Например, о том, что прадедовский английский сад частично сохранился. Там, где раньше был розарий, среди кустов всё ещё росли хилые, едва живые розы. А чуть дальше Алёша нашёл довольно большой плодовый сад: две десятка яблонь, старая груша и бессчётное количество разросшейся малины с вишней.

Во-вторых, я не собиралась становиться амбассадором рабоче-крестьянской революции. Нет уж! Я вообще боялась думать в эту сторону.

Моя прабабка, та самая, что училась на Бестужевских курсах, говорила: это было самое страшное время в её жизни. Всю семью убили взбесившиеся крестьяне. Причём даже не свои, а из соседнего имения. Свои просто испугались и разбежались по лесам, оставив семью прабабки без защиты. А она сама выжила лишь потому, что уехала из поместья учиться. Потом её сослали в Сибирь как неблагонадёжный элемент, и несколько лет хрупкая девушка-дворянка работала на лесоповале…