Книга Конгруэнт, страница 163 – Вероника Десмонд

Вот бы мой отец умер.

Просто так.

Это бы облегчило мои страдания.

Был ли Чон злодеем? Да.

Но я знала, кто был настоящим чудовищем.

Ноги едва держат меня, когда я поднимаюсь и упираюсь руками о раковину, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Приступ кашля режет воздух, и его разбавляет мой едва слышимый голос:

— Я подписала документы об отказе от искусственной комы. Лукас мертв. Тебе нужно приехать в пятницу на похороны.

Реальность снова расплывается.

Слезы текут по моему лицу сплошным потоком, и все, что я хочу сделать, – это умереть.

— Изабелла…

— Убирайся.

Я еду на полной скорости в своем старом пикапе.

Снег обрушился на Англию с какой-то неправдоподобной яростью, стирая очертания за лобовым стеклом и превращая дорогу в мутное бесконечное пятно.

Дворники мечутся из стороны в сторону. Их сухой настойчивый скрип режет нервы. Злость разрастается во мне, как сорняк, и я силой ударяю по рулю.

Это ненормально, что Александр не отвечал мне столько времени.

Сначала я убеждала себя, что он просто вернулся в Кембридж, но Тара не видела его уже две недели.

И все же какая-то часть меня оставалась равнодушной.

Я знаю, что последняя сука.

Мысли об Александре скользили мимо, не задерживаясь, и единственное, что по-настоящему волновало меня, – необходимость увидеть Чона.

Хотя бы еще один раз.

Прежде чем все окончательно закончится.

Однажды ты назвала меня монстром, но мы оба испорченные создания, два хищника, знающие вкус крови, даже если не признающие этого вслух…

— Уходи, – шепчу я, сжимая зубы так, что челюсть сводит болью. – Уходи.

Чего ты боишься, милая?..

Его слова не исчезают. Они цепляются за мысли, как когти. Оставляют шрамы. Изводят.

Сводят с ума.

— Уходи!

Я бью по рулю. Снова. И снова. Слишком сильно, слишком резко – пикап дергается, его заносит, и на долю секунды мир кренится, как будто готов сорваться вниз вместе со мной. Я едва успеваю вывернуть руль, прежде чем мост уходит из-под колес.

— Уходи, мать твою!

Меня не покидает тошнотворное ощущение, что я оказалась именно там, где он позволил мне находиться.

Что его игра не закончилась, и это всего лишь небольшая часть извращенного плана.

К тому времени, как я сворачиваю к заброшенному охотничьему дому Карлы Баркли, все вокруг уже заволакивает снегом. Мои брови хмурятся в замешательстве, когда я вижу, что возле подъездной дороги припаркована полицейская машина. Но вокруг тихо.

Слишком тихо.

Ни мигалок. Ни людей. Ничего.

Плохое предчувствие ползет по позвоночнику, вгрызаясь в кости вместе с холодом.

Затаив дыхание, я оглядываюсь, и тут со скрипом открывается входная дверь.

Я тянусь к бардачку. Пальцы находят холодный металл пистолета, и это ощущение неожиданно возвращает мне ясность. Я вынимаю его, проверяю предохранитель, а затем медленно иду в дом.

Снег глушит звук шагов, и холодный воздух сгущается зловещим, тревожным предчувствием. Дверь поддается легко. Внутри темно, но пустота обманчива – в воздухе висит странный аромат дерева, холода и чего-то еще, знакомого до дрожи… отвратительного. Тухлого, как прогнившее мясо, в котором ползают черви.

Прикрыв рот и нос, я медленно вхожу внутрь, держа перед собой пистолет. Половицы жутко скрипят под моими ботинками, прилипая к подошвам, будто по полу разлили что-то липкое.