Книга Конгруэнт, страница 129 – Вероника Десмонд

Чон медленно вытаскивает из моего бедра маленький шприц.

— Какого черта ты…

Я кусаю дрожащие губы, парализованная ужасом, и пытаюсь встать, но его властная хватка слишком сильна, чтобы я могла сдвинуться.

— Что ты только что сделал?

— Не двигайся.

Волоски на затылке встают дыбом, когда он оборачивает ремень вокруг моей шеи и затягивает.

Я ощущаю, как мышцы расслабляются против моей воли, и закрываю глаза. Силы покидают меня. Я хочу кричать, но не могу.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я дергаюсь изо всех сил, пытаясь позвать на помощь, и сношу содержимое стола – папка с бумагами, бутылка виски, мелкие предметы падают с глухим грохотом. Но я остаюсь неподвижной, словно приклеенная к полу.

Он наклоняется ближе, его ровное дыхание щекочет мою кожу.

— Успокойся. Я ввел небольшую дозу, Изабелла. Это миорелаксант. Вызывает временный паралич при особенно тяжелых эпилептических припадках… – Подушечки его ледяных пальцев ласково гладят мою щеку. – Ты выглядишь такой красивой, мой маленький дьявол. Ты научишься подчиняться.

Неожиданно его холод и тепло покидают меня.

Затем я слышу шаги. Тихий одержимый вздох. Шуршание бумаги. Он садится на диван.

Проходит несколько минут, прежде чем мой обостренный слух улавливает едва слышимый скрежет. Это движение карандаша. Он рисует, пока я неподвижно лежу на его чертовом столе с раздвинутыми ногами и обнаженной киской.

Так делают только больные психи. Серийные убийцы.

Такие, как он.

Проходит одна минута… две… три… полчаса… час…

Давление ремня на горло не позволяет мне вызвать гипервентиляцию от постоянно накатывающей панической атаки.

Мой разум затуманивается.

Проходит вечность, прежде чем я вдруг чувствую, как его палец начинает кружить вокруг моего жаждущего отверстия, издеваясь надо мной и не давая большего.

Удовольствие, которое он вливает в меня, растекается, как яд.

Он дает ровно столько, сколько хочет.

Я чертовски хочу кричать. Стонать. Толкнуться к его безжалостной руке, но я не делаю этого.

Вместо этого позволяю ему разрушить свой рассудок.

— В отличие от твоего грязного рта твое тело никогда не лжет. – Я резко выдыхаю, когда он вводит в меня длинные пальцы. – Твоя красивая киска всегда готова для меня. Здесь так жарко… Посмотри на себя, Изабелла. Ты моя идеальная игрушка.

— З-за…

Замолчи, гребаный урод.

Он тихо смеется, когда из меня вырывается особенно громкий стон. Он попадает в нужную точку снова и снова, заставляя меня просить о большем.

— Я до сих пор помню, каково это – быть внутри тебя. Мне снятся об этом кошмары. Пока моя красивая жена лежала рядом, я просыпался с болезненной эрекцией и гладил себя, представляя, как твои губы скользят по моей плоти.

Мой пульс ускоряется до пугающей частоты так быстро, что перехватывает дыхание. Действие препарата постепенно ослабевает, оставляя лишь тошнотворное покалывание.

Я дрожу, чувствую, как бешеная волна удовольствия прокатывается по моим онемевшим конечностям.

Черт, я близко… Я сейчас…

— Еще рано. – Его голос холоден и резок. Он вынимает длинные пальцы из моей киски, и я ощущаю приближение рыданий. – Разве я разрешил тебе кончить?

Я не отвечаю.

Все, что я могу сделать, это пытаться наладить дыхание, чтобы не задохнуться.

Ремень покидает мою шею, а затем обрушивается на задницу. Боль настолько сильная, что я вижу звезды и громко кричу.