Книга Давай притворимся, страница 79 – Э. Сальвадор

а ты что тут делаешь?

— Не смотри на меня так, — одергиваю я. — Я здесь живу, или ты забыла? Но давай сейчас не обо мне. Что ты здесь делаешь... в этом?

Она смотрит на меня ошарашенно и вытаскивает второй наушник.

— Работаю. Ты же знаешь. Я прихожу сюда каждый понедельник, сред...

— Анна.

Meu bem.

Детка, — я провожу ладонью по лицу. — Ты моя девушка, — делаю ударение. — Мы

же договорились, что ты больше этого не будешь делать, — я приближаюсь, пока Анне не приходится задирать голову, чтобы смотреть на меня. — Мы все еще притворяемся, да?

Кажется, на ней макияж — ресницы гуще и темнее обычного, а веки блестят. Ее обычные розовые губы кажутся глянцевыми, и от нее приятно пахнет, по-особенному.

Анна отвечает сжатой улыбкой.

— Да, все еще притворяемся. Но я подумала, что, может, все же стоит прийти и убраться.

— Почему? — не задумываясь, я тянусь к ее руке, и когда палец касается кожи, слышу, как у нее перехватывает дыхание.

— Потому что... — теперь голос тише. — Получать деньги, ничего не делая, кажется неправильным. И в любом случае, здесь нужна генеральная уборка.

— Я убрался. Не знаю, что ты подразумеваешь под «генеральной», но я все тщательно вычистил, — ухмыляюсь я ее шоку и зацепляю палец своим. — Я, кстати, смотрел видео на «Ютуб», потому что понятия не имел, с чего и где начать. Но тебе не о чем беспокоиться. А насчет чувства вины — прекрати. Не надо.

— Ты смотрел видео? — у нее отвисает челюсть, Анна смотрит куда-то сквозь меня. — Чем ты убирался? Как убирался? Когда...

Не могу сдержаться и прикасаюсь ладонью к ее щеке. Она такая мягкая, немного холодная, но очень приятная.

— Я купил кое-что. Не спрашивай названия, потому что не помню, как они называются. Все, что я знаю, — чистящие средства справились, и здесь чисто. Я, конечно, кое-какую мебель подпортил во время уборки, но ее можно заменить.

Уверен ли я, что здесь чисто? Наверное, нет. Я никогда в жизни не убирался. За меня это всегда делал кто-то другой, но теперь, с появлением Анны, не могу позволить ей делать это за меня. Это кажется неуместным и неправильным.

— Сайлас, — она выглядит так, будто ведет внутреннюю борьбу между паникой и недоверием. Не знаю почему, и не понимаю, почему ей так трудно принять мою помощь.

— Анна, — я обнимаю ее за плечи другой рукой, притягивая ближе к себе.

— Я... я не знаю, что сказать.

— Не нужно ничего говорить. Просто прими это как должное. Перестань чувствовать себя виноватой, потому что я такого точно не ощущаю...

— Но что будет, когда ты вернешься в хоккей? Что будет, если родители нагрянут и спросят, почему я не убираюсь? Что делать, когда на самом деле нужно работатт?

— Я справлюсь. Дай все уладить, и хватит переживать. Приходи в гости, и если меня нет — все равно приходи. Тебе нравится готовить и печь, так что пользуйся кухней. Или, не знаю... посвяти время себе. Когда Тея перегружена, она любит побыть одна. Если тебе это нужно — все равно приходи. Необязательно каждый раз просить пропуск. Я уже сообщил твое имя консьержу. Просто имей при себе удостоверение.

На ее лице появляется озадаченное выражение.

— Ты сообщил мое имя? Зачем?

— Потому что ты моя девушка, — боже, мне это чертовски нравится.

— Притворство, Сайлас, это притворство, — она повторяет это слово дважды, словно нужно напоминание. Я знаю, что это так, но притворство — это еще и притворство в том, что мы не притворяемся.