Книга Давай притворимся, страница 77 – Э. Сальвадор

— Ты правда не обязан...

— Но хочу. Позволь помочь, — мягко уговаривает он.

Его глаза ярко-зеленые, как два изумрудных озера. Они настолько красивы, что трудно оторваться и сказать «нет».

— Ладно, — мне почему-то стыдно. Он делает что-то хорошее, но это так... интимно. То, как ослабляет шнурки, следит, чтобы нога не касалась земли. Руки, несмотря на их размер, держат ногу с такой заботой и вниманием, что внутренний жар лишь усиливается. Сайлас заставляет меня чувствовать себя чем-то драгоценным.

Желудок сжимается, и приходится сосредоточиться на его губах — на том, как они движутся, на словах, которые с них срываются.

— Я не ненавижу сам праздник... — говорит он. — Просто родители... прогибают его под себя. То, где и с кем мы его празднуем выглядеть наигранно. Постоянные улыбки, притворство, будто тебе нравятся все, будто со всеми в ладу, угождение каждому — это выматывает.

И ничем не отличается от нашего, хочу сказать я. Сайлас словно читает мысли, поднимая на меня взгляд.

— Я вымотан не от самого праздника, Анна. Он мне нравится, — уверяет Сайлас, и в голосе звучит такая решимость, будто это не то, над чем пришлось раздумывать или что нужно сказать, лишь бы меня успокоить. — Ты мне веришь?

— Верю, — и я ни на секунду не сомневаюсь в собственных словах.

— Тогда давай скорее согреем тебя.

Сайлас

Среда, 18 декабря

Берлин: Когда ты, мать твою, собирался сказать, что завел отношения? ОТНОШЕНИЯ!!!!

Фрост: С Анной Лопес?? Той самой девушкой из «Солт»? Той, что ставила на тебя?? Не могу поверить, что из всех возможных вариантов она выбрала именно тебя.

Берлин: Она вообще в курсе, что вы пара?

Фрост: Бедняжка. Наверняка вынудили. Как ты это провернул, Сай? Как заставил ее согласиться терпеть тебя?

С тех пор как ребята узнали про Анну, они не перестают сыпать вопросами. Я их игнорирую, потому что не знаю, что, собственно, сказать.

Все должно было закончиться на аукционе. Потом я соврал — и это переросло в нечто большее. Марк знает правду, как и сестра, но большему количеству людей знать необязательно.

Я мог бы рассказать ребятам — поскольку доверяю им, — но знаю, что Фрост заинтересован в Анне. Плевать, что он говорит или как пытается это приуменьшить: с той ночи в «Солт» он положил на нее глаз. Фрост хороший парень, но еще и оппортунист. Я знаю, что в тот момент, когда он выяснил, что наши отношения фальшивы, сразу протянет щупальца и попытает счастья. А Берлин близок с Фростом так же, как и я с Марком.

Хотя не о чем беспокоиться, ведь мы «встречаемся» — независимо от того, рядом родители или нет. Звучит нелепо и, в каком-то смысле, сложно — как намекнули Марк и Тея на днях.

Я знаю, что веду себя как мелкая сучка, не спросив Анну напрямую, хочет ли дать нам шанс. Очевидно же, что мы нравимся друг другу. Очевидно, что между нами что-то есть. Я не могу игнорировать то, как сердце, разум и тело реагируют и тянутся к ней, когда та рядом.

Я продолжал твердить себе, что это не влюбленность — потому что ее никогда не возникало, я не чувствовал глубокой симпатии, ни о ком по-настоящему не заботился, — но понял, что отрицать больше не имеет смысла, когда первой мыслью сегодня утром был не хоккей, а Анна. Я думал о том, как она придет сегодня, и о том, как убрался и поймал себя на мысли, что в этот раз получилось лучше, чем в прошлый. Я гадал, какие серьги она наденет — потому что каждый раз, когда ее вижу, надета новая пара. Выберет она линзы или очки. Будут ли волосы распущены, собраны или уложены в пучок.