Книга (не) убежать от него, страница 69 – Агата Ковальская, Ника Стефан

Он говорил это не с вызовом, не со злостью. Он констатировал, как приговор. И это было в тысячу раз хуже.

— И что? — вырвалось у меня, и голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Ты думаешь, эти деньги… этот “билет” стирают всё, что было? Они стирают тот подвал? Колодец? Твои руки, которые меня держали, когда я была в панике? Твою спину, которую ты подставлял под пули? Ты думаешь, я забуду, кто ты, потому что у меня появится счет в банке?

Я подошла к нему вплотную, заставляя встретиться взглядом, игнорируя сжимающееся от боли сердце.

— Ты не бандит. Бандит — это Волк. Ты… ты был солдатом в чужой войне. И ты вышел из неё. Сейчас. Со мной. Или ты хочешь сказать, что всё это — тайком вытащить меня, отбить, не спать ночами — это тоже было просто “работой”? Просто “чувством долга”?!

В его глазах промелькнуло что-то дикое, почти яростное. Он схватил меня за плечи, но не грубо, а с какой-то отчаянной силой.

— Нет! Не было! Для меня это не было работой с той самой ночи на даче! Но ты забыла, как ты со мной познакомилась?! Забыла, КАК я ворвался в твою жизнь?! Что тебе наговорил… А я не могу забыть, Полина. И в этом-то и весь ужас, Поля! — Его голос сорвался на хриплый шепот. — Я втягиваю тебя в свою трясину. С каждым днём, что ты рядом со мной, ты становишься… своей. В этом мире. А ты должна быть в другом! Ты заслуживаешь другого! Светлого, чистого, простого человека, который будет знать, как правильно пить это чертово шампанское и не будет вздрагивать от хлопка на улице!

— А если я не хочу “другого”! — крикнула я, и слёзы, наконец, хлынули потоком. — Я не хочу простого! Я хочу того, кто видел меня в самой страшной грязи и не отвернулся. Кто знает цену и деньгам, и страху, и… и вере. Я хочу тебя. С твоей грязью, с твоим прошлым, со всей этой тьмой. Потому что в этой тьме ты стал для меня самым ярким светом. Понимаешь? Самый-самый. И никакие миллионы его не заменят. И да, я прекрасно помню, КАК мы с тобой познакомились, — усмехнулась я, — Это было… не так, как должно было быть, но! — я всхлипнула, — Я счастлива, что это было! Потому что ты мне нужен! Ты! А не какой-то “правильный”!

Я замолчала, задыхаясь от рыданий. Его пальцы разжались на моих плечах, соскользнули вниз, сжали мои ладони. Он стоял, опустив голову, и дышал тяжело, будто только что пробежал марафон.

— Я тебя ломаю, — прошептал он. — Даже сейчас. Своими руками. Ты могла бы улететь, начать всё заново…

— Без тебя — это и не начало вовсе, — перебила я, вытирая лицо. — Это бегство. А я устала бегать. Я хочу строить. И хочу строить с тобой. Если… если ты хочешь.

Он долго смотрел на наши сплетенные пальцы, на его большие, шершавые руки, покрытые мелкими шрамами, и на мои, всё ещё дрожащие.

— Я не знаю как, — признался он наконец, и в его голосе впервые зазвучала не железная уверенность, а сомнение. — Я не умею строить. Только ломать.

— Научишься, — сказала я просто. — Я научу. Мы научимся вместе.

Он не ответил. Он просто потянул меня к себе, прижал крепко-крепко, уткнувшись лицом в мои волосы. И в этом молчаливом объятии не было страсти отчаяния, как тогда в лесу. Была тихая, бездонная нежность и договор. Страшный, трудный, но — договор.

За окном темнело. На озере зажглась первая звезда, отражаясь в черной воде. У нас не было плана на завтра, только хрупкая, выстраданная правда сегодня. И этого, впервые за долгое время, было достаточно.