Книга (не) убежать от него, страница 72 – Агата Ковальская, Ника Стефан

Он остановился в десяти шагах.

— Полина Аркадьевна. Марта. Пунктуальность — признак уважения. Я ценю это.

Его голос был ровным, вежливым, и от этого по спине пробежал ледяной сквозняк. Это было не начало переговоров. Это была церемония. И я, сжимая в потной ладони флешку-щит, вдруг с абсолютной ясностью поняла: Демид был прав. Это будет не просто разговор…

Голос Волка был ровным, вежливым, и от этого по спине пробежал ледяной сквозняк. Это было не начало переговоров. Это была церемония.

Я вынула из кармана флешку, сжимая её так, что пластик треснул.

— Вот всё, что у нас есть на вас. Имена, счета, расшифровки. Мы передадим вам оригиналы. А также перечислим вашу долю со швейцарского счета — как возврат того, что взял отец. Все. Взамен вы подписываете отказ от претензий и исчезаете. Навсегда.

Волк смотрел на флешку, потом медленно поднял глаза на меня. И… рассмеялся. Тихим, искренним смехом, от которого кровь застыла в жилах.

— Наивная. Наивная дурочка. Впрочем, твой отец был таким же. Романтик. Вы так и не поняли главного.

Он сделал шаг вперёд. Марта инстинктивно встала между нами, но он её просто не заметил, его взгляд сверлил меня.

— Я не ждал, пока Аркадий украдет. Я ему подсунул эти деньги. Подставил счета. Сделал так, чтобы все нити вели к нему. Он был идеальным козлом отпущения. Немного авантюрист, много амбиций, дочка на шее… Он проглотил наживку, даже не поперхнувшись.

Мир вокруг поплыл. Земля ушла из-под ног.

— А… а деньги? — прошептала я. — Те, что в Швейцарии?

— Твой папаша был не только шахматистом, но и чертовски талантливым биржевым игроком, — сказал Волк с каким-то почти отеческим одобрением. — Мою “долю” он, конечно, просадил. А свою… свою он сумел приумножить. Превратил в состояние. И если ты думаешь, что я позволю его дочке просто уйти с этим наследством… то ты и правда законченная дура.

Он двинулся ко мне с грацией змеи. Его рука метнулась, сокрушительным ударом отшвырнув Марту в сторону. Я даже вскрикнуть не успела, как его железная хватка сдавила мне горло, а к телу прижалось лезвие холодного, как лед, ножа.

— Поедешь со мной, принцесса. И если хочешь дышать — все перепишешь на меня. Каждый цент. Сейчас же.

“Демид”, — пронеслось в ошалевшем мозгу. Но Демида рядом не было. Было только лезвие у горла и дыхание Волка в волосах.

И тут из-за кустов сирени, будто из самой тени, вырвалась черная молния. Демид. Он бесшумно влетел в Волка сбоку, всем телом, сбивая с ног. Нож чиркнул по моей шее, оставив жгучую полосу, но не вонзился. Я рухнула на асфальт, захлебываясь воздухом.

Драка была короткой, жестокой и без правил. Два зверя, сошедшихся в смертельной схватке. Не боксёрские удары, а рвущие движения, захваты, попытки добраться до горла, до глаз. Демид молчал, стиснув зубы, его лицо было искажено холодной яростью. Волк, тяжелее и массивнее, рычал, пытаясь использовать свой вес. Они катались по земле, по грязи и осколках бутылок.

Я отползла, не в силах отвести глаз, сердце колотилось где-то в ушах. И тогда я увидела Бека. Он вынырнул из-за угла котельной, сжимая в руке другой нож, и бесшумно, как тень, понёсся к сцепившимся на земле фигурам, целясь в спину Демида.

“Нет!” Крик застрял в горле. Со стороны аллеи, дробно стуча каблуками по асфальту, рванулась Марта. Из сквера бежал Стас… Но я была ближе.