Книга (не) убежать от него, страница 68 – Агата Ковальская, Ника Стефан

Комната снова наполнилась движением, но теперь это было не хаотичное бегство, а подготовка к операции. Страх никуда не делся. Он сидел внутри холодным камнем. Но поверх него появилось что-то новое — хрупкое, но твердое ощущение контроля. Пусть иллюзорного. Но своего.

Я взяла письмо отца, ключ-карту и пачки денег. Как оружие и бремя, которые мне предстояло научиться нести. За окном сгущалась питерская ночь, полная теней и опасностей. Но впервые за долгое время я смотрела в будущее не с мыслью "куда бежать". А с вопросом "как победить". Мы больше не будем бегать. Теперь будем бороться. И победить, чего бы это ни стоило.

И пусть у меня не было ответа на все вопросы. Но теперь был план. И люди, которые, по странному стечению обстоятельств, стали моей странной, разбитой, но — семьей.

Дача подруги Марты оказалась просторным, пахнущим деревом и воском домом с видом на лесное озеро. Тишина здесь была умиротворяющей, нарушаемой лишь шелестом листьев и криком птиц. Мы были в безопасности. На время.

Глеб устроился в кабинете с видом на воду, его пальцы уже летали по клавиатуре, устанавливая связь с Цюрихом. Стас и Марта обсуждали что-то вполголоса на веранде. А Демид… Демид будто растворился в этом пространстве. Он был здесь, физически — проверял замки, осматривал периметр, молча пил кофе у огромного окна. Но между нами выросла невидимая стена. Толще и прочнее, чем та, что была в начале, когда мы были по разные стороны баррикады.

Я ждала день. А на второй, когда он, стоя на крыльце, в сотый раз смотрел в лесную чащу, я не выдержала.

— Демид.

Он не обернулся, только плечи слегка напряглись.

— Нам нужно поговорить.

— Говори, — его голос был плоским, без эмоций.

— Не так. Глядя друг на друга.

Он медленно повернулся. Его лицо было усталым, а в глазах — та самая отстраненность, которая колола мне сердце острее любой угрозы Волка.

— Я… я не понимаю, — начала я, сбивчиво. — Ты отдаляешься. Словно я сделала что-то не так. Я обидела тебя своим… планом? Этими деньгами?

Он резко, почти болезненно усмехнулся.

— Обидела? Нет, Поля. Ты ничего не сделала. Ты всё сделала правильно. Умно. Взросло. Именно так, как и должен был поступить человек, получивший такой… билет в жизнь.

Он сделал шаг ко мне, и в его глазах вдруг вспыхнула такая неприкрытая боль, что я инстинктивно отступила.

— Не понимаешь? Скоро, очень скоро, Глеб договорится, юристы оформят, и ты получишь свои миллионы. Чистые, легальные, красивые. Ты купишь себе тот самый домик у моря. Не в Крыму, а где-нибудь в Италии, наверное. Будешь пить то самое шампанское, которое тебе понравится. Загорать на белоснежном песке. Жить. Настоящей жизнью. Без страха, без грязи, без людей вроде меня.

Каждое его слово било, как молоток, вбивая гвозди в крышку того общего будущего, о котором я уже почти смела мечтать.

— А я… — он развел руками, и в этом жесте была вся его привычная сила и вдруг — беспомощность. — Я кто? Бывший бандит. Наемник. Человек, который ломал чужие жизни за деньги. Чья самая светлая ночь была в вонючем баре после удачной “разборки”. У меня на руках — грязь, которая уже не отмывается. В голове — места, куда лучше не заглядывать. Я — с того берега, Полина. С того, где люди не строят дома, а прячутся в них. Не покупают билеты, а подделывают документы. Мы не ровня. Мы никогда ими не были.