Книга (не) убежать от него, страница 20 – Агата Ковальская, Ника Стефан

Он резко провел рукой по лицу.

— Им ответы не нужны. Они давно все для себя решили. Аркадий украл. Дочь Аркадия — последняя зацепка. Если зацепка исчезает… — Он посмотрел на Глеба так, что тот невольно откинулся в кресле. — То исчезает и необходимость в ней. Понимаешь? Есть люди, для которых вопрос решается куда проще и радикальнее. И если они найдут ее раньше меня… — Демид замолчал, давая словам впитаться. — Я не смогу поручиться даже за то, что от нее вообще что-то останется. Это не угроза, малец. Это математика. Логика нашего… бизнеса.

В кабинете стало тихо. Гул компьютера превратился в навязчивый, тревожный фон.

— Так что да, — продолжил Демид тише, возвращаясь к монитору с изображением белого мерса. — Мы должны найти ее первыми. Не для того, чтобы запугать. А для того, чтобы успеть закрыть ее от всех остальных. Спрятать так, чтобы уже никто и никогда не нашел. Даже я… если будет нужно. Не хочу брать на душу еще один грех.

Он посмотрел на Глеба, и в его взгляде была странная смесь решимости и чего-то, что очень походило на тяжелое, неохотное признание.

— Вот и вся моя благородная миссия. Спасти от волков ту самую овцу, которую я сам и загнал в лес. Весело, да? Так что кликай дальше, племяш. Каждая минута на счету.

Тишина в студии Марты была иным, новым видом одиночества. Не таким гнетущим, как в доме Демида, а стерильным, как в музее после закрытия. Я лежала на диване, прислушиваясь к звукам чужого жилья: гулу лифта, мерным шагам Марты в спальне, далекому гудку машины с улицы.

Мой телефон — старый, дешевый “кирпичик”, который я успела схватить, убегая, — лежал рядом, черный и безмолвный. Марта сказала, что пользоваться им опасно, что его могут отследить. Она обещала купить “чистый” утром. Марта мне сказала, что такой телефон невозможно отследить, но все же лучше его поменять. “Береженого бог бережет, — хмыкнула она. — Лучше не включай.”

Но я не могла не смотреть на экран, на котором так и оставалась картинка с папой, сделанная в парке много лет назад. Это была вся моя прежняя жизнь — одно старое фото в мертвом телефоне.

Внезапно экран вспыхнул слепящим белым светом. Завибрировал, издав тихий, но пронзительный в тишине писк. Неизвестный номер.

Сердце упало, замерло, а потом заколотилось так, будто хотело вырваться через ребра. Он . Это мог быть только он. Он нашел номер. Всего за сутки.

Я протянула дрожащую руку, не в силах отвести взгляд. Принять? Отклонить? Если отклонить, он поймет, что я вижу звонок, что я здесь, что я жива... и будет звонить снова. Бесконечно.

Палец сам, помимо воли, рванулся к экрану и смахнул в зеленую иконку. Я поднесла трубку к уху, не в силах вымолвить ни звука.

Тишина. Потом — ровное, тяжелое дыхание. Не его. Чужое.

— Полина? — прошипел низкий, незнакомый голос. В нем не было ни угрозы, ни гнева. Только ледяная, деловая констатация. — Слушай внимательно. Твоего друга Демида больше нет в игре. Мы ведем счет теперь. У тебя есть ровно двадцать четыре часа, чтобы вспомнить, куда папаша припрятал то, что ему не принадлежало. Или мы поможем тебе вспомнить. Где бы ты ни была, мы тебя найдем. Первый и последний разговор.

Щелчок. Гудки.

Я сидела, замороженная, с ледяной трубкой у уха. Гудки превратились в противный, назойливый писк. Демида... больше нет в игре...