Книга (не) убежать от него, страница 18 – Агата Ковальская, Ника Стефан

— Ярость? — повторила я, и слово прозвучало странно, будто я в первый раз его слышала. Во мне была дрожь, страх, отчаяние. А она увидела ярость? Я сжала кулаки под столом. Может быть, она была права. Может, там, в самой глубине, куда я сама боялась заглянуть, и жила черная, вязкая ярость. На отца, который втянул меня в это. На Демида. На весь мир.

Марта наблюдала за мной, будто читая эти мысли по дрожащим уголкам губ.

— Готова ли ты изменить свою жизнь, Лина? — спросила она прямо. — Не просто убежать. Не просто спрятаться. А изменить. Это больно. Это значит признать, что все, что было до этого — бедность, страх, эта ваша хрущевка, — это была не вся жизнь, а только ее начало, которое тебе не повезло получить. Тебе придется учиться заново. Доверять. Бороться. И, возможно, даже вернуться лицом к лицу со своим страхом, чтобы наконец перестать от него бегать. Готова?

Я не задумывалась ни на секунду. Внутри что-то щелкнуло, как замок. Я кивнула.

— Да. Готова.

Марта медленно кивнула в ответ, и я увидела в ее взгляде не одобрение, а скорее… уважение. Как будто я только что подписала тяжелый, но честный контракт.

— Хорошо, — сказала она просто. — Тогда начинаем завтра.

Наступила тишина. Отвага, которая на секунду меня переполнила, схлынула, оставив смущение. Я украдкой посмотрела на ту фотографию на стене. На счастливую Марту, которой больше не существовало.

— Марта? — тихо спросила я, не в силах сдержать любопытство и что-то еще, похожее на благодарность, которая искала причину. — Почему вы… почему вы вообще всем этим занимаетесь?

Она не ответила сразу. Ее взгляд скользнул к фотографии, задержался на ней на долю секунды — так быстро, что я почти не успела заметить, как что-то в ее строгом, ледяном лице дрогнуло и вновь застыло. Но я успела.

Потом она резко встала, отвернувшись к окну, где ночной город уже сменялся первыми серыми красками рассвета.

— Может быть, потом расскажу, — прозвучало сухо, почти отрезано. — А сейчас… — она обернулась, и на ее лице снова была привычная маска усталой деловитости. — Сейчас мы должны отдохнуть. Слишком тяжелый был день для обеих. Иди ложись. Твой диван там.

Она не стала ждать ответа, направилась к раковине, чтобы помыть свою чашку. Разговор был окончен. Но в том, как она взглянула на фотографию, и в том, как оборвала себя, было больше правды о ее прошлом, чем мог бы дать любой долгий рассказ. Я поняла, что путь, на который она меня звала, она уже прошла сама. И до конца не дошла. Или дошла, но цена оказалась навсегда вмонтирована в стены этой пустой, безупречной студии и в одну-единственную рамку на стене.

— Спокойной ночи, Марта, — прошептала я.

— Спокойной, Лина, — донеслось от раковины. — И перестань смотреть на меня, как на святую. Я просто делаю то, что должна. Вот и ты теперь будешь делать то, что должна. Начнем с того, чтобы выспаться.

Демид

— Вот оно! — глеб ткнул пальцем в монитор, — Мерс на парковке этой больницы. — он оглянулся на Демида, — Смотри, медбрат с каталкой, девушку посадили… через полтора часа они вышли, сели в машину и уехали.

— Номер так и не видно? — Демид наклонился к экрану, — Можешь приблизить?

— Попробую, — Глеб быстро защелкал по клавиатуре, — Только первые три цифры… к сожалению.