Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 187 – Лия Джей

— Не боишься? — Паша делает глоток кофе, бросая на меня взгляд поверх стаканчика. На руке поблескивают неизменные часы с прозрачным циферблатом.

Не боюсь ли я края?

— Нет.

И не потому что я не буду смотреть вниз — не смогу оторвать взгляд от твоих пленительных глаз, о сердцеед Воронцов!

Дело в другом.

Я давно привыкла жить так, будто стою на краю обрыва. Одно неверное движение — и я лечу на дно. Сверху сыплются камни. Меня осуждают за цвет волос, за увлечения, за недостаточное усердие в учебе, за излишнюю резкость… Я качаюсь на носочках, то и дело заглядывая в пропасть.

Паша протягивает мне руку, но значит ли это, что он хочет отвести меня от края? Или, наоборот, столкнуть вниз?

Серьезного разговора — вот чего я боюсь. Потому что для меня это роковая минута, когда я снова встаю на носочки и смотрю в глаза своему страху. Эти глаза кофейно-карие, с темным ободком и россыпью зерен-вкраплений вокруг зрачка. Они топят в тепле и заботе. Они слишком хороши, чтобы так смотреть на меня.

Я опускаюсь на диванчик и ставлю локти на стол, предварительно смахнув с него крошки. Не хочу испачкать любимый вязаный топ. Паша садится напротив с таким расслабленным видом, будто под ним шезлонг, а за стеклянным ограждением плещется море.

— Слушай, Паш… — я стучу ногтями по бумажному стаканчику, заставляя Воронцова посмотреть на меня. — То, что наговорила тебе Анфиса, — полный бред. Мой отец жив, и мама ничем не больна. Спасибо, конечно, что закрыл долг, но я не хочу чувствовать себя обязанной. Я отдам тебе деньги с перв…

— Расслабься, Марго. Я не приму никаких денег. Премьера «Ворона» прошла весьма успешно. Это тебе подарок — как моей музе.

Паша поправляет ворот пиджака, черного с карамельной подкладкой. Воронцов надевал его на наше первое свидание… А еще был в нем в библиотеке… И как-то раз, когда подвозил меня до клуба. Сердце сжимается от теплых воспоминаний. От сказки, которую способны разрушить всего пару слов.

— Я не хочу быть твоей игрушкой, а в тебе видеть лишь клиента, — ногти замирают на крышке стаканчика с кофе. Мой внимательный взгляд прикован к Пашиному лицу. Легкая улыбка и снова безмятежное спокойствие. — Я не хочу быть зависимой от тебя и твоих денег. Я хочу свободы и… любви.

Мои губы вздрагивают, и Паша это замечает. Наклоняется и накрывает мои ладони своими. Нежно поглаживает большими пальцами запястья.

— Я дарю тебе любовь. Дарю, ясно? — он ловит мой взгляд. — А не пытаюсь купить твою. С чего ты вообще решила, что я играю с тобой, Марго?

— В начале наших отношений мы оба играли, так ведь? — я неуверенно веду плечом, вспоминая, сколько раз действительно хотела поцеловать своего фальшивого парня. — А потом я накосячила. Решила, записка, которую прислал мне бывший, от тебя. Подумала, что ты меня зафрендзонил. Разозлилась, выкинула все розы, поцеловала другого… В общем, — я выдергиваю руки из рук Паши и закрываю ими пылающее от стыда лицо, — я была полной дурой, правда. И я пойму, если ты захочешь перестать общаться. Мои ошибки уже не исправить.

Паша тяжело вздыхает и облизывает губы, будто пробует мое признание на вкус. Слегка морщится. Видимо, кислое с долей горечи.

Я не хочу терять его, но раз уже пообещала себе раскрыть все тайны, рассказываю Паше подробнее о записке и встрече с Антоном у модельного агентства. Воронцов хмурится еще сильнее. Я касаюсь края обрыва подушечками пальцев. Ну же, толкни меня вниз!