Книга Сокол и Чиж, страница 62 – Янина Логвин

Ну, конечно! Я с пониманием хмыкнула, отводя взгляд — тайна же! И потопала себе ровным шагом мимо парочки на работу в кафе, размахивая сумкой и разглядывая птичек на ветках. А потом и побежала вприпрыжку к автобусу.

— Э-э-эй! Меня подождите!

Часов в шесть вечера раздался звонок — в баре сидели первые посетители, Тимур привычно выговаривал Райке за опоздание, а мы с Сашкой усердно и до скрипа натирали бокалы, дружно заполняя последними дубовую барную стойку-держатель, когда на экране моего смартфона высветился номер Сокольского.

— Алло. Чиж, ты?

— Я, Сокол. Птичий рядовой Чижик у телефона.

— Смешно, — ровным тоном отозвался парень. — Ерничаешь?

— Вообще-то работаю, — уточнила. — А что?

— До скольки? Хочу знать.

В голову сразу полезли странного толка мысли, будоражащие девичье воображение. А чего это он интересуется?

— Сегодня закончу не очень поздно. Думаю, к девяти освобожусь. — И снова повторила: — А что?

— Задержаться сможешь? Ты просила предупредить при случае. Предупреждаю. Задержись, Чиж, очень надо.

Тьху ты! Улыбка сама собой потухла. И чего я, спрашивается, вообще ощерилась? Но уговор есть уговор, сама предложила. Да и понимать нужно: взрослый парень, я тоже не детский сад, чтобы мне на пальцах объяснять зачем надо.

— Хорошо, — согласилась. — Только недолго, Сокольский. На улице холодно! — заметила парню на всякий случай, а то вдруг он из своей машины не вылезает. Морозец за окном как раз крепчал, и мерзнуть под подъездом совсем не хотелось.

— Отлично. Долго и не понадобится, — успокоил Сокольский. — В начале десятого буду в квартире, минут двадцать накинь на прогулку, и можешь топать домой.

И отключился, а я представила, как томно и пылко ждет встречи с Соколом знающая себе цену Лерочка. Небось стоит с плойкой у зеркала, поплевывая на реснички, красотка разэтакая!

Рабочий день в «Маракане» прошел спокойно, посетителей было немного, и мы с Райкой даже успели посмеяться над новой порцией анекдотов, которыми как всегда щедро сыпал Сашка. Сегодня на бармене была черная футболка с черепом на груди, татуировка на предплечье выгодно подчеркивала тугие мускулы, и новая стрижка с наголо бритыми висками заставляла Райку просто исходить вздохами, и виснуть на моем плече, прожигая парня взглядом.

— Ой, Фанька, какой же он все-таки классный — Сашка! Так бы и съела! Третий год вместе работаем, а я, считай, ничего о нем не знаю. Один раз только поцеловались по пьянке, а потом он сделал вид, что ничего не помнит. Не знаешь почему?

Почему Сашка отморозился, я, конечно, точно не знала, но догадаться могла. Райка была девушка симпатичная, с округлыми формами, которые ни от кого не прятала, но обидчивая и жуткая собственница. Дай ей парень малейшую надежду на продолжение поцелуя — тут бы и закончились его спокойные дни в баре и холостяцкая жизнь. Так что Санчеса (как бармена называли его друзья), я понять могла. Но девушке посочувствовала — женская солидарность, знаете ли, это сила. Повздыхала заодно с Райкой, попускала на Сашку слюнки, и, сдав Тимуру свою кассу, без пяти минут девять потопала с копеечной зарплатой домой.

Морозец на улице не только окреп, он вздумал кусаться. Я пропыхтела паровозом мимо остановки, спрятав нос в шарф, с опаской оглядываясь по сторонам, пропыхтела мимо еще одной, прежде чем, наконец, села в автобус. Доехав до переулка Федосеева, сошла, и заскочила в супермаркет. На три копейки, что лежали в кошельке, не очень-то разгуляешься и, походив, побродив между торговыми прилавками, решила прикупить к позднему ужину пачку пельменей и шоколадку (ха! что еще надо человеку для счастья-то?). А прикупив, направилась к дому Сокольского. Села, выдохнув облачко пара, на скамейку у детской площадки, прижала покупки к груди и стала ждать.