Книга Сокол и Чиж, страница 60 – Янина Логвин

— Э-э, доброе утро, — на всякий случай отозвалась, пробегая мимо, а то этот красноглазый полудемон чего доброго придушит — вон какие ручищи, а я не то что пикнуть, даже понять не успею в чем причина. — Ты чего, Сокольский? — спросила.

— Издеваешься? — рыкнул Сокол в ответ хриплым от сна голосом.

Пришлось притормозить и удивиться.

— Я?!

— Ты!

Тю. Не поняла.

— Да что случилось-то?

Сокол не ответил. Только чертыхнулся грубо сквозь зубы, обмотался простынею, и ушел в ванную полоскаться. А я, хорошо, что была к моменту одета и собрана, схватила сумку, пожала плечами, и рада стараться сбежала от беды подальше в университет.

Вот и пойми этих парней. Позапрошлой ночью смеялся и пугал черной рукой, а сегодня — здрасти-приехали, снова бука букой. Хорошо, что во время учебы почти не пересекаемся, а то бы я весь день об обиде думала. Зато бывший одолел. Звонить перестал, но весь день лез на глаза с разными подружками. Ну и где тут, спрашивается, логика? Кому и что он пытается доказать? Что он нужен всем, а значит, само собой и мне тоже?!.. Вот же дятел. Но хоть не приближается, и то хлеб. Этот умник всегда соблюдал дистанцию. А еще наверняка дураком себя при всех выставить боится. Я ведь, если допечет, и в тридесятое послать могу, не посмотрю на его компанию. Как имидж-то подобный конфуз переживет?

Ульяшке о своих воскресных приключениях рассказывать не стала. Подружка у меня натура романтичная, впечатлительная, из тех людей, которые в месте пробела все нужное домыслят сами, и я решила лишний раз не терзать ее воображение рассказом о поездке Сокола в Гордеевск, знакомстве с мамой, и ночном походе в кино. Ну, пошли и пошли. Подумаешь! Я-то знаю, что просто от скуки и за компанию, но разве Ульянке объяснишь? А вот о том, что прошлым вечером самостоятельно хозяйничала в чужой квартире — похвасталась. Подружка даже взгрустнула разочарованно, оставшись без подробностей. Но вдруг удивленно открыла рот, завидев компанию Сокола в шумном университетском буфете.

Я как раз откусила кусок маковой булочки, собираясь проглотить и запить сдобу горячим чаем, когда подруга дернула меня за рукав свитера. Да так сильно, что кусок булки выпал изо рта и булькнул в чашку.

— Блин, Ульян! С ума сошла? — возмутилась, поднимая на Ким глаза. — Я же могла подавиться!

— Потом, Фанька! — Ульяшка легко отмахнулась, наклоняясь ближе. — Он посмотрел на меня, вот только что! Отпад!

— Кто? — я недовольно сморщила нос, выуживая из чашки ложкой булочку. Как я уже сказала, Ульянка была девушкой очень впечатлительной.

— Мальвин! Мальвин на меня, представляешь!

— И что? — моим пессимизмом можно было раскрашивать серые будни шахтеров. — На кого он только не смотрит. В первый раз, что ли? Их тут полно, таких глазастых.

— Представь себе! — возразила подруга. — Он сделал вот так! — Ульянка старательно раззявила рот и подмигнула. — Мальвин мне улыбнулся! Когда это он на меня обращал внимание, Фань? У меня же Лешка, как цербер!

Мне это не понравилось, и я удивленно обернулась. Посмотрела на столик, за которым, развалившись на стуле, сидел Сева Мартынов по кличке Мальвин, и нахмурилась. Парень, заметив к себе интерес, улыбнулся мне и подмигнул.

Сокол сидел тут же, рядом с поглощающим пиццу Лешим, и вовсю любезничал с Леркой Анисимовой. Или это Анисимова с ним любезничала — неважно. Я все еще помнила слова Наташки Крыловой.