Книга Сокол и Чиж, страница 61 – Янина Логвин

Мальвин закинул челку на бок и снова уставился на Ульянку — она просто цвела.

— Ульян, перестань, — пришла моя очередь дернуть девушку за рукав. — Не ведись, плюнь!

— Не-а.

— Забыла про Ольку Грачеву? Тоже хочешь реветь в три ручья?.. Блин, Ким, ну что ты в Мартынове нашла? Посмотри на него, он же бабник недоделанный! Смазливая рожа, а за ней и нет ничего! Мы же его с тобой каждый день с новой девчонкой видим! Уж лучше бы, ну не знаю… лучше бы ты в Сокольского влюбилась, чем в этого индюка!

Ульянка обиделась.

— Чем лучше, Фань? — спросила, моргнув темными глазками. — Вот объясни мне, Чижик, чем? Мальвин хоть милый, а Сокол… Да он вообще в сторону таких как мы не смотрит! Не того полета птица. Ему грубо отфутболить девчонку — раз плюнуть! Даже Анисимову! Все равно ведь прибежит, если позовет. А ты потом мучайся чувством неполноценности всю жизнь. Ты хоть в курсе, Фанька, что он в университете долго не задержится, его какой-то клуб хочет на контракт — Лешка сегодня утром проговорился. Вот уж кто точно улыбаться за просто так не станет, не то что Мальвин, а ты говоришь… И характер у Сокола — не мне тебе рассказывать. Зазнайка и сноб, вот!

Я внезапно почувствовала укор совести из-за того, что не все рассказала подруге. О сеансе ужастика, например. Просто знала, что за нашей с Соколом прогулкой в кино ничего не стояло. Даже дружбы, не говоря о симпатии. Возможно, так не бывает, и все-таки случилось. Просто в какой-то момент образовалась вот такая странная компания — ночь, город, двое, и не самый модный кинотеатр. Почти пустой зал. Чувство вины после проигрыша итальянцев и моих победных танцев на прахе чужой надежды.

А еще… Ульяна, конечно, моя подруга, но не привыкла я все рассказывать. Особенно, если болит. Уж лучше вычеркнуть и забыть. Не было этого в моей жизни, и все тут!

Чем Сокол лучше, хоть убей, я ответить не могла. И даже почему о нем сказала — не знала. Не о шестом же чувстве упоминать, когда сам-то в него с трудом веришь. Если бы сказала: тем, что не пытается со мной играть и заиграться — я бы польстила себе. Как будто я ему нужна, когда вокруг первая красотка Анисимова вьется. Такая даже Мальвину не по зубам, сразу видно, кто в компании верховодит, без всяких улыбочек.

— Ничем. Он ничем не лучше, Ульяш, ты права.

— Мартынов тебе просто не нравится, так и скажи!

— Так я и говорю.

— Или ты считаешь, Чижик, что я ему не подхожу?

— Перестань, Ким…

— А может, он просто не любил никогда — Мальвин? А может, его никогда по-настоящему не любили? Вдруг он узнает меня ближе и ему никто не будет нужен? — Улянка даже на щеках покраснела от волнения. — Чижик, что ты вообще можешь о нем знать?!

Я посмотрела на подругу и поняла: если сейчас смолчу — рассоримся. Хотя мы и так скорее всего рассоримся, потому что мнение менять я не собиралась.

— А мне, Уль, и не нужно знать. Я не слепая и печать на лбу «козел» — вижу издалека. Только одни ее видят и обходят стороной, а других она ослепляет. Как улыбка, которой ты так хочешь верить. Извини, но, кажется, твой брат уж слишком увлекся пиццей. Так бы и дала Лешему по башке! Чтобы не только в нее ел, но еще и по сторонам смотрел!

Когда уже после занятий сбегала с крыльца учебного корпуса — снова заметила Сокольского и Анисимову. Оба стояли возле машины парня и ворковали. Точнее, красотка Анисимова ворковала, поправляя белоснежными пальчиками смоляные пряди на плечах модной шубки, а Сокол позволял девушке расточать на него флюиды. Улыбался кривенько и довольно. На секунду нахмурился, когда меня увидел, и отвернулся.