Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 83 – Татьяна Никольская

— Возможно, — соглашаюсь я. — Но я сумасшедшая с адвокатом, видеонаблюдением и должностью управляющего. А вы кто? Молодой человек, пришедший в офис банка с невнятными угрозами. Кого, как вы думаете, быстрее выведут отсюда охранники? И в чью пользу будет все зафиксированное?

Он резко вскакивает с кресла. Оно с грохотом отъезжает назад и ударяется о стену.

— Ладно! Хорошо! — он почти скулит. — Я пошел. Но… это не конец. Поняла? Не конец!

Он пятится к двери, натыкается на косяк, вываливается в коридор. Дверь за ним захлопывается.

Я сижу неподвижно. Смотрю на диктофон. На свои руки, лежащие на столе. И только сейчас замечаю, что они дрожат. Мелкая, частая дрожь. Не от страха. От адреналина. От чистой, концентрированной ярости. Как он смел? Как он СМЕЛ вломиться сюда, в мой мир, и гадить своими больными комплексами?

Дрожь нужно немедленно остановить. Превратить в действие.

Я нажимаю кнопку селектора. Голос у меня по-прежнему ровный, холодный.

— Марина, соедините меня с начальником службы безопасности. Срочно.

Через минуту в трубке — спокойный голос Романа, бывшего военного, который охраняет мой филиал уже пять лет.

— Роман, слушайте внимательно. Только что из моего кабинета вышел молодой человек. Примерно двадцать пять, рост около ста восьмидесяти, темные волосы, в мятой черной куртке и белых кроссовках. Он — персона нон грата. Немедленно разошлите его фото по всем постам. В здание его не пускать ни под каким предлогом. При попытке проникновения — задержание силами охраны и немедленный вызов полиции. Основание — попытка шантажа и угрозы. Инструкция понятна?

— Так точно, Людмила Игоревна. Будет сделано. Фото с камер уже выгружаем.

— Спасибо.

Кладу трубку. Первый периметр закрыт. Теперь второй. Самый сложный.

Набираю номер. Он поднимает трубку после первого гудка.

— Люся.

Его голос — как всегда, глухой раскат грома где-то за горизонтом. В нем сейчас нет той мягкости, что была за городом. Есть привычная собранность. И что-то еще… настороженность.

Я не позволяю дрожи просочиться в голос. Говорю четко, как доклад.

— Твой сын только что был у меня в кабинете. Представился. Сказал, что хотел посмотреть на меня. Попытался шантажировать — угрожал разглашением наших отношений и распространением порочащей информации. Я его выгнала. Пригрозила диктофоном и адвокатом. Служба безопасности филиала получила его фото и инструкции не пускать. Будь готов. Он сейчас в ярости и, скорее всего, побежит к тебе.

На том конце провода — мертвая тишина. Длится она три, четыре, пять секунд. Потом слышу короткий, резкий выдох. Не вздох. Скорее, звук, с которым отводят затвор у пистолета, готовя его к стрельбе.

— Понял. — Всего одно слово. Но в нем — сталь, лед и обещание ответа. — Ты не ранена?

Вопрос застает врасплох. Не «что он говорил?», не «как ты отреагировала?», а «ты не ранена?». Как будто речь о физическом нападении. А может, он прав. Нападение и было.

— Нет, — отвечаю я. — Не ранена. Но территория подверглась обстрелу.

Он почти смеется. Коротко, беззвучно. Чёрный юмор.

— Держи периметр. Я беру эту угрозу на себя. Больше он к тебе не подойдет.

— Надеюсь. А то мне придется его действительно задержать. И потом объяснять полиции, почему сын председателя совета директоров пытался шантажировать управляющую. Не лучший пиар для банка.