Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 7 – Татьяна Никольская

Его прикосновение — словно удар током. Но не от боли. От профанации. Этими руками он трогал другую. Этими губами целовал. И теперь он смеет касаться меня? Смеет держать?

Что-то щёлкает внутри. Тихий, чистый звук, будто сработал предохранитель. И ледяная пустота, что была внутри последние двое суток, вдруг заполняется белой, раскалённой яростью.

Я не думаю. Тело действует само.

Я не пытаюсь вырвать руку. Я резко, со всей силы, поворачиваю запястье по направлению к его большому пальцу — слабому месту хватки. Приём, которому учил нас на физре тренер по самообороне. «Если хватят — не тяни, ломай захват».

Раздаётся его внезапный вскрик — больше от неожиданности, чем от боли. Его пальцы разжимаются. Я высвобождаю руку и отскакиваю на шаг назад, как от огня.

— Не прикасайся ко мне! — мой голос, наконец, обретает полную силу. Он звенит на всю площадь перед факультетом. — Никогда. Больше. Никогда. Ты понял?

Он смотрит на свою руку, потом на меня. В его глазах — неподдельное изумление. Он впервые видит меня такой. Не его Люсю, которая прощала, терпела, смотрела на него снизу вверх. А чужую, холодную, опасную женщину. Женщину, которая дала отпор.

— Ты… ты совсем тронулась… — бормочет он, но в его голосе уже нет прежней уверенности. Есть растерянность. Страх перед тем, что он не может контролировать.

— Уйди, — говорю я, уже тише, но с той же неумолимой чёткостью. — И если ещё раз подойдёшь, я вызову полицию. И расскажу всё. Всем. Твоему папе в том числе. Как его сынок развлекался перед свадьбой. Думаю, ему будет интересно.

Я вижу, как при упоминании отца он бледнеет. Его козырь — статус, связи отца. И его же ахиллесова пята. Скандал, позор.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать. Но слова не находятся. Он просто стоит, жалкий и злой, с трясущимися руками.

Я разворачиваюсь и иду к дверям факультета. Спина прямая. Шаги твёрдые. Сердце колотится где-то в висках, адреналин отдаёт в кончиках пальцев легкой дрожью.

Но внутри уже нет пустоты.

Там горит.

Горит чистый, ясный, святой гнев. Он не сжигает, а согревает. Возвращает чувства в замёрзшие конечности. Возвращает мне меня.

Я отвоевала у него пять сантиметров личного пространства. И своё запястье.

Это мало.

Но это начало.

Дверь факультета с тихим шипом открывается передо мной. Я вхожу в знакомый запах старого паркета и пыли. За мной не бегут. Не зовут.

Я сделала первый шаг навстречу чему-то новому. Пусть даже этому «новому» пока что нет имени. И оно страшное.

Но это уже не он.

Это моё.

Сентябрьское утро врывается в окна длинными, косыми лучами, выхватывая из полутьмы пустые ряды деревянных парт и запах мела и старого дерева. Аудитория 207. Наша базовая. Здесь у нас макроэкономика по понедельникам.

Я вошла сюда первой, как и планировала. В семь утра университет спит. Мне нужно было движение, пространство, тишина, не наполненная Машиным тяжёлым, сочувствующим взглядом. И возможность просто быть, не оправдывая свое состояние.

Прикосновение его пальцев всё ещё пылает на запястье, как клеймо. «Я твой муж». Я сажусь на привычное место — третий ряд, у окна, кладу лоб на прохладную поверхность парты. Сердце бьётся неровно, не от страха, а от остаточного адреналина. От ярости, которую я впервые позволила себе выпустить наружу.