Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 60 – Татьяна Никольская

Очередная яма. Очередной пожар, который тушат моими деньгами и моими нервами. Привычная ярость, перемешанная с чувством вины, подступает к горлу. Я обязан. Он мой сын. Даже если он сам себя таковым не считает. Даже если связь эта давно превратилась в долговую расписку, где я — вечный должник.

Я смотрю на тёмный экран личного телефона, прижатого к другому уху. В нём — тишина её ожидания. Хрупкая, новая, настоящая возможность. И я понимаю, что если сейчас сорвусь, уйду в этот привычный хаос, то эта возможность может исчезнуть. Раствориться, не успев стать чем-то.

Сердце сжимается от этого выбора. Но выбор есть. Я делаю глубокий вдох.

— Вытащите его. Окажите всю необходимую медицинскую помощь. Обеспечьте безопасность. Доставьте домой к матери и останьтесь там, пока не убедитесь, что всё спокойно. Все расходы — на мой счёт. Подробный отчёт — завтра утром. Мне сейчас… я не могу быть там.

Я говорю «не могу», а не «некогда». Это важная разница. Не могу — потому что делаю другой, не менее важный выбор. Потому что впервые за двадцать лет что-то в моей жизни важнее очередного кризиса Сергея.

На том конце провода — короткая пауза, но голос остаётся деловым:

— Понял. Всё будет сделано.

Я кладу служебный телефон. Чувство, будто я только что предал самого себя, тут же сменяется леденящей ясностью: я предал бы себя ещё больше, если бы позволил прошлому украсть у меня будущее. Если бы снова поставил долг перед сыном, который сам этого не ценит, выше шанса на что-то живое.

Возвращаю всё внимание в тишину личной трубки.

— Извини, неотложное дело.

— Всё в порядке? — её голос звучит осторожно, но без праздного любопытства.

— Справится моя команда, — отвечаю я, и это правда. Я не бросил сына в беде. Я поручил его профессионалам, заплатил за помощь. Я сделал всё, что должен был, кроме одного — не поехал сам. И это — мой сознательный выбор. В пользу этого разговора. В пользу её. — Это не имеет значения сейчас.

Я только что совершил перелом. Я поставил её, этот разговор, эту зарождающуюся… вероятность, выше «семейной проблемы». Выше долга, который годами висел на мне кандалами. Впервые. Я отгородил одно от другого железной дверью. И захлопнул её.

— Встретимся? — спрашиваю я снова, уже без намёка на вопрос. Это почти приглашение. Почти требование. Но в нём есть и просьба. — Не в ресторане.

— И не в офисе, — сразу, без раздумий, парирует она. Её голос набирает твёрдость.

Я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди. Отклик. Не отказ.

— Парк. У пруда в Нескучном саду. Завтра. В семь вечера, — говорю я. Нейтрально. Публично. Но уединённо. Без условностей застолья и без давления рабочих стен.

— В семь, — повторяет она. — Я найду.

Больше нам нечего сказать. Всё сказано.

— До завтра, Людмила, — произношу я её имя без отчества. Впервые.

— До завтра, Валерий.

Она кладёт трубку первой. Я сижу в темноте, слушая короткие гудки отбоя. Потом тишина.

Я опускаю телефон на стол. Опускаю голову на ладони.

Это сделано. Точка невозврата пройдена. Я пригласил её на встречу, которая не имеет никакого отношения к работе. Я отмахнулся от проблем сына, чтобы не прерывать этот разговор. Я назвал её по имени.

Завтра всё изменится. Мы либо шагнем вперёд, в неизвестность, где нет ни председателей, ни управляющих, а есть только мужчина и женщина, притягивающиеся друг к другу с силой, против которой бессильны все правила. Либо мы поймём, что тень действительно превосходит свет, и что наше взаимное притяжение — всего лишь игра ума, которая не выдержит проверки реальностью.