Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 131 – Татьяна Никольская

— Ты прав, — соглашаюсь я. — Позвоню.

Я набираю номер Машки. Она берет трубку почти сразу, и в ее голосе слышна усталость, но и тепло.

— Люська, привет!

— Привет, Маш. Завтра к тебе можно? Всё равно не отвертишься от поздравлений.

Она тихо смеется, и звук этот немного сдавленный, будто ей и правда тесно.

— Можно, конечно. Только я сейчас как большой надувной шарик. Три недели до родов. Лежу, как тюлень, и пыхчу. Буду рада видеть. Только отмечать я не буду, — предупреждает она, и в голосе появляется стальная нотка. — Тихо посидим с семьёй.

— Так и задумано, — успокаиваю я ее. — И… я кое с кем приеду. Хочу познакомить.

— О-о-о! — в ее голосе мгновенно просыпается живой, прежний интерес. — Наконец-то! Жду с нетерпением. Во сколько?

Договорившись о времени, я отключаюсь.

— Все в порядке, — говорю Валере. — Едем завтра после работы. Она ждет.

Теперь вопрос о подарке. Мы сидим на кухне, пьем чай, и я выкладываю свои соображения.

— Нужно что-то… неформальное. Очень личное. Она отлично рисует, у нее талант. Может, дорогой набор для графики? Или мольберт?

Валерий задумывается, но я вижу, как он мысленно примеряет этот вариант и находит его… не идеальным.

— Это был бы хороший подарок для Маши-художницы, — говорит он медленно. — Но ты же говоришь, ей сейчас три недели до родов. А потом — новый ребенок, хаос, недосып. У нее будет время, чтобы рисовать?

Его вопрос заставляет меня взглянуть на ситуацию с другой стороны.

— Ты прав, — признаюсь я. — Ей сейчас нужна не дороговизна, а забота. Практическая, ощутимая.

— Что было бы для тебя самым ценным в такой ситуации? — спрашивает он, глядя на меня.

Я закрываю глаза и вспоминаю свои последние недели беременности Яной. Бесконечную усталость в спине, невозможность удобно улечься, а потом — полное отсутствие времени и сил готовить что-то полезное.

— Спать. И есть. — Открываю глаза. — У нее уже есть муж, который о ней заботится, но… У меня есть идея.

На следующий день в обеденный перерыв мы едем в большой магазин, и я веду Валерия прямо в отдел для беременных. Он идет за мной без тени смущения, изучая ассортимент с деловым интересом. Я выбираю огромную подушку-кокон, невероятно мягкую на ощупь.

— Это чтобы хоть как-то высыпаться эти последние недели. И потом с ребёнком пригодится, очень удобная штука, — объясняю я.

Потом мы садимся в машину, и тут Горский выдает:

— А еще можно подарить…, — я вижу, что это не случайная мысль, а продуманное решение. — Театр. На полгода.

Я поднимаю брови.

— Абонемент на два места, — продолжает он. — Не на конкретные даты, а на сезон. Билеты ждут в кассе, она приходит, когда будет готова. Через месяц, через три, через пять. С мужем, с подругой, одна.

Он делает паузу и добавляет тише, без пафоса, просто констатируя факт:

— Это не подарок для беременной. Это подарок для именинницы. Напоминание, что после рождения ребенка она никуда не исчезает. Что после родов есть жизнь. Её собственная.

Я долго смотрю на него. Даже я до такого не додумалась. А ведь это гениальная идея!

— Идеально, — говорю я. — Это лучше, чем любой набор для графики. После рождения ребенка мамочки всегда забывают о себе. Как раз такой подарок напомнит, что кроме детей, у тебя есть ТЫ. Спасибо, Валера! — чмокаю я его в щеку.