Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 115 – Татьяна Никольская

Яна сидит сзади, прилипшая к окну. Она в новых, купленных буквально вчера, нелепо ярких штанах для верховой езды и в моём старом свитере, который на ней болтается, как на вешалке.

— А они не кусаются? — спрашивает она уже в пятый раз, но теперь не с тревогой, а с азартом.

— Только морковку, — отвечаю я, ловя в зеркале ее взгляд. — И сахар. У меня в кармане заначка. Договоришься — будет тебе друг на века.

Люся молча улыбается, глядя на дорогу. Она в практичных темных джинсах и просторном свитере, волосы собраны в хвост. Выглядит на двадцать пять.

Клуб оказывается милым, непафосным местом. Старые добротные конюшни, запах сена, кожи и добросовестного труда. Хозяин, бывший кавалерист с усами, узнает меня, кивает.

— Для дам — самых спокойных, Валерий Александрович. Золотые животные. Для вас… Помнится, вы на Грозном любили. Он на пенсии, но покататься для души — всегда рад.

Грозный — мощный гнедой жеребец — действительно встречает меня тихим ржанием и тычет мордой в карман в поисках угощения. Я чувствую странный прилив тепла. Как будто встретил старого, слегка подзабытого приятеля.

Для Люси и Яны выводят двух упитанных, добродушных кобыл, чьи глаза полны философского спокойствия. Инструктор — девочка лет двадцати — коротко объясняет азы. Я слушаю краем уха, помогаю Яне отрегулировать стремена. Ее лицо сосредоточено, пальцы немного дрожат.

— Главное — не бойся. Она чувствует. Расслабься, — говорю я, кладя руку ей на спину. — Представь, что ты — мешок с картошкой. Картошка не боится.

— Я не картошка, — фыркает она, но улыбается.

— А зря. У картошки жизнь простая.

Люся садится в седло с удивительной грацией. Неуверенно, но без паники. Ловит мой взгляд и подмигивает. «Справлюсь».

И мы трогаемся. Сначала шагом, по плацу. Я еду рядом с Яной, Люся — чуть впереди. Потом, на большом заснеженном поле, инструктор разрешает рысь. Моя «картошка» оживает. Яна сначала вскрикивает, хватается за гриву, но через минуту ее крик превращается в смех. Чистый, раскатистый, детский смех, который режет морозный воздух.

— Я еду! — кричит она на весь белый свет. — Мам, смотри, я еду!

Люся оборачивается, и на ее лице такое выражение, от которого у меня что-то сжимается внутри. Это сияние. Гордость, радость, беззащитность. Она ловит мой взгляд, и мы просто смотрим друг на друга несколько секунд. Ничего не говоря. Все и так ясно.

Потом мы позволяем себе короткий галоп. Грозный оживает подо мной, будто и не было десяти лет. Ветер свистит в ушах, снежная пыль бьет в лицо. Я обгоняю их, разворачиваюсь и скачу навстречу. Люся скачет, пригнувшись к шее лошади, ее лицо раскраснелось, глаза горят азартом. Яна кричит от восторга.

Через два часа, продрогшие, румяные и невероятно счастливые, мы пьем горячий чай с имбирем в уютном клубе. Яна взахлеб рассказывает как она «скакала почти как казак». Люся откинулась на спинку стула, ее нога под столом касается моей. Просто касается. И этого достаточно.

— Знаешь, куда я хочу? — говорит она вдруг, глядя на меня поверх чашки. Ее глаза блестят озорством.

— Куда?

— В тот твой старый магазин. С безделушками. Помнишь, ты говорил про него?

«Старый магазин» — это лавка антиквара Феликса на окраине ближайшего городка. Свалка истории и безумных находок. Я не был там сто лет.