Книга Девяносто девять дней в "Сантосе", страница 17 – Юлия Поспешная

Взгляд Игната погрустнел, он вздохнул, и я тут же пожалела, что задала этот вопрос.

— Твой дедушка меня не слишком жалует, в последние несколько лет, — признался он, наконец.

— Почему? — не удержалась я.

Игнат чуть скривил губы.

— Ты ведь знаешь, что принадлежишь к славной династии потомственных врачей?

— О да, — вздохнула я. — Ещё как!

Я очень любила всех моих родных и гордилась их достижениями в области медицины, но мне с самого детства, ежедневно насаждали значимость престижа нашей семьи. С утра до вечера, с того момента, наверное, как я сделала первый шаг, мне только и рассказывали про заслуги членов нашей династии. И непрестанно вдалбливали в мое сознание мысль, что должна быть не хуже. Что я должна соответствовать. Что я не смею опозорить честь докторов Орфеевых!

— Полагаю, не ошибусь, если скажу, что вместо сказок, ты засыпала под истории о том, как твой дедушка, отец, дяди и тёти или, даже, твоя мама спасли очередного пациента.

— Некоторые из этих историй я уже знаю наизусть, — ворчливым голосом проговорила я.

Игнат засмеялся.

— Понимаю! И, думаю, ты не удивишься, что твой дедушка, мягко говоря, не одобрил мой выбор — стать ветеринаром.

— Вы стали ветеринаром? — понизив голос переспросила я, мысленно представляя реакцию семьи заяви я им о подобном желании.

— Да и ни разу не пожалел о своем выборе, — покивал головой Игнат. мТвой дед был в ярости и до сих пор не может мне этого простить. Он то грезил увидеть меня минимум начальником хирургического отделения где-нибудь в Питере или в Москве.

То, что рассказывал Игнат напоминало и мою личную ситуацию. Мне, судя по всему, тоже предписывалось стать минимум известным на всю страну доктором. И хоть убейся, деться мне от этого предназначения просто некуда. Хотя…

Я хотела спросить Игната, где он учился на ветеринара, но тут вернулась моя мама и сообщила:

— Всё, Лана. Мы уезжаем. Скажи дяде Игнату «до свидания».

Кажется, мама уже оправилась от слёзной истерики, и к ней вернулась её привычный, непримиримая строгость.

— До свидания, — уныло проговорила я, вставая из-за стола.

— До встречи, — подмигнул мне Игнат.

Я вымученно улыбнулась. В душе я понимала, что мама вряд ли позволит, чтобы я ещё раз встретилась с Игнатом. А уж если дедушка узнает, что я с ним лично виделась, боюсь контроль, под которым я жила последние несколько лет, станет ещё строже!

Мама быстро шагала мимо переливающихся тусклыми бликами, стен аквариумов. Я, опустив взгляд, понуро плелась за ней.

Стук её каблуков, словно отражая мамино настроение, гулкими и резкими хлопками разносился по тихим и безлюдным коридорам дельфинария. Я думала о дядя Игнате, о его выборе и о его смелости. Он нашел в себе храбрость пойти против воли своего отца. А, зная непреклонность и диктаторскую сторону моего любящего дедушки, я могу только догадываться какую стойкость должен был проявить Игнат! И сейчас я гадала, смогла бы я?.. Получилось бы у меня пойти против того, что мне навязывали все эти годы?.. Смогла бы я настоять на своём выборе и заниматься тем, что действительно нравится мне?.. Смогла бы я жить так, как нравитсяименно мне?

Я не услышала, но заметила какое-то мимолетное движение рядом с собой.

Подняв взгляд, слева от себя, за огромным стеклянным прямоугольником я увидела ещё одну косатку.